— Ну, почему!!! Почему ты опять сильнее⁈ — закричала она, а потом вдруг села на пол и расплакалась как маленькая. — Почему, ты всегда сильнее⁈ Почему?..

Я промолчал, боясь что это лишь временная передышка.

— Я так старалась, — проревела она сквозь слёзы. — Я сутками занималась, я поднялась с класса C, до класса А, всего за полгода! А ты всё равно… всё равно сильнее меня! Я тебе такая не нужна, да⁈ Ты ещё тогда сказал мне, что тебе не нужна такая слабачка. Я так хотела сравнятся с тобой, и всё равно…

Мила сидела на полу и ревела. Я наконец вышел из лёгкого ступора, и подойдя к ней, встал на одно колено, достал платок, и стал вытирать её слёзы. Во мне сама собой поднялась мягкая волна нежности.

— Мил, ну хватит, хватит говорить глупости, — сказал я мягким, успокаивающим голосом. — Мало ли, что я тогда говорил. Это всё ерунда.

— Правда? — спросила она, поднимая своё красивое, но заплаканное и испачканное сажей лицо.

— Да, — ответил я, улыбнулся и утвердительно кивнул головой. — Честно говоря, я уже плохо помню, что я тогда тебе наплёл. Я просто был не в себе.

— Серёжа! Серёженька! Прости меня! Я тогда… Я тогда тебя очень сильно обидела! Прости! Прости пожалуйста!!!

Она посмотрела на меня таким взглядом, что во мне что-то как будто перевернулось.

— Знаешь, — быстро затараторила она. — Я потом хотела тебя найти, но ты уехал в училище. Я даже приезжала в Одинцово, но меня к тебе не пустили. Сказали, что посещения запрещены. Я несколько раз пробовала, но бесполезно! Тогда я стала ждать пока ты не вернёшься. Ты ведь должен был вернуться летом! Хотя бы ненадолго. Я даже сторожа на твою дверь поставила! Но ты не приехал… А потом я узнала, что ты уехал учится в Таллин. Ну почему, почему ты не заехал домой?

— Так получилось, — сказал я виновато. — Просто подумал, что не стоит приезжать, чтобы прощаться.

— Дурак! — только и сказала Мила. — Дурак… но я… я всё равно люблю тебя…

В глазах Милы стояли слёзы. Я посмотрел на неё и это получилось как будто само собой. Я подвинулся к ней ближе и обнял её. Я гладил её по голове, волосам, спине и говорил:

— Мила! Миланька! Теперь всё будет хорошо! Я ведь сделал тебе предложение! Я люблю тебя! — последние слова, как будто сами слетели с моих губ.

Мила прижалась ко мне всем телом, и заплакала ещё сильнее, говоря сквозь слёзы:

— Правда⁈ Ты правда меня всё ещё любишь? Я тебе правда нужна?

— Да! Да!! Да!!! — ответил я с жаром, — Ты мне нужна! Я тебя люблю, Мила!

Так продолжалось ещё несколько минут. Наконец, Мила успокоилась и сказала уже не плача:

— Я дура, да? Разревелась, как маленькая. Прости!