Беккет усмехнулся.
— Не буду врать, я был в отвратительном настроении из-за того, что после длинного дня придется искать себе ужин. А это идеально.
— Хорошо. — Я снова повернулась к супу и начала мешать, хотя в этом не было нужды.
— Могу чем-нибудь помочь?
— Нет, я сама.
Беккет кивнул.
— Тогда я приму самый быстрый душ в мире. Сейчас вернусь.
— Ладно. — Это прозвучало скорее как хрип, чем как слово, но Беккет уже вышел из кухни и затопал вверх по лестнице.
Хотя я пропустила рев его мотоцикла и писк сигнализации, звук включившегося душа услышала. Я сказала себе, что лицо горит от жара плиты. Но думать могла только о Беккете: этажом выше, в выложенной плиткой душевой, он входит под струи воды.
Я сглотнула и разлила суп по двум мискам, посыпала обе сыром. Поставила их на противень, убрала в духовку и включила гриль. Душ выключился, и в голове тут же возник образ Беккета с голой грудью, вытирающегося полотенцем.
— Возьми себя в руки, Адди.
Я взяла два стакана, наполнила водой и поставила на стол. Потом достала хлеб из формы, завернула в полотенце и положила в миску.
На лестнице раздались шаги как раз в тот момент, когда я вынула суп из духовки. Я поставила каждую миску на тарелку и отнесла к столу.
— Осторожно. Миски очень горячие, — предупредила я, не глядя в сторону Беккета.
— Понял. Хочешь газировку? Я купил в магазине несколько видов.
От одной мысли у меня потекли слюнки. Я редко позволяла себе роскошь вроде газировки, но к одному сладкому напитку питала слабость.
— У тебя есть кола?
— Обычная и вишневая.
— Я никогда не пробовала вишневую колу.
Беккет усмехнулся, подошел к холодильнику и достал две банки.
— Это моя любимая. Если тебе не понравится, я допью за тебя.
От мысли, что Беккет коснется губами того же места, где были мои, по мне пробежала приятная дрожь.
— Хорошо. Спасибо.
— Бери все, что найдешь в холодильнике или кладовой. У меня есть привычка покупать слишком много, и еда портится раньше, чем я успеваю ее съесть.
Садясь за стол, я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, правда ли это или он просто хочет дать мне больше. Я поняла, что это черта Истонов. Они всегда хотели делиться своими благословениями с другими. Это так отличалось от того, как растили меня. Для моего отца всегда было мало. Даже если у нас хранилось достаточно еды, чтобы прожить как минимум пять лет, лишнего не находилось никогда. Даже чтобы дать семье, которой, возможно, было тяжело. Любой из Истонов отдал бы последний кусок хлеба, если бы решил, что кому-то он нужнее.
Беккет протянул мне вишневую колу. Когда он это сделал, наши пальцы соприкоснулись. Не знаю, дело было в том, что я редко касалась других людей, или в чем-то еще, но по руке пробежал легкий разряд, и я едва не выронила банку.