- Опять они мне делают подозрительно!

После практически часа спора двух голов друг с другом, жители деревни сидели на земле, занимаясь своими делами, средняя голова усиленно думала, ну а Аристарх смотрел в лужу на своё отражение.

- Всё, замолчите оба! Я принял решение! - сказала средняя голова. - Мы идём за звездой, но с условием.

- Каким?

- Лёха идёт с нами.

- Нет, у меня дел много, куда же я пойду. Да и не герой я.

- Раз ты не идёшь, то и мы останемся, - Горыныч направился в пещеру.

Парень тоже собирался уходить:

- Удачи, Аристарх, будешь звезду один возвращать.

Богатырь сжал его руку:

- Нет уж, ты идёшь с нами! И точка!

- С вами, так с вами, - произнёс парень, глупо улыбаясь.

***

- Жинка, спишь?

- Ага.

- А мы эхпедицию отправили, скоро вернётся удача к нам, - царь отгонял тучу от головы.

- Угу.

- За это-то я тебя и люблю. Всегда знаешь, что сказать, чтобы подбодрить!

***

- Кто вернёт звезду на место? Кто героем станет местным? Это он, это он! Аристарх на поле он! - пела правая голова.

- Не понял, почему остальные не поют песню, восхваляющую меня?

- И правда? Ведь хорошая песенка и поднимает боевой дух! - говорила правая.

- Что? Да ты совсем дурная, тебе скажи, спой хвалебную песню дубу, ты и споёшь! - злилась левая.

- А ты - злая, только и умеешь критиковать!

- Хватит делать мне подозрительно! Замолкните обе!

Лёша шёл позади Горыныча, отгоняя от головы тучку и попутно разглядывая чёрную, как уголь, тучу над левой головой Змея и прозрачное облако - над правой.

***

Долго ли, коротко ли, с ссорами ли, с песнями ли, но дошли наши герои до избушки.

- Змей, куда ты нас привёл? - спросил Лёша.

Все три головы наклонились к нему:

- К одному хорошему человеку. Она нам поможет.

Богатырь в этот момент стучал рукояткой меча в дверь:

- Хозяева, отворяйте дверь, герой и его помощники пришли.

Прошёл час, за ним ещё один и ещё. Все три головы успели поочерёдно выспаться. Алёша разрисовал всю землю вокруг себя непонятными орнаментами. А Аристарх продолжал героически стоять.

В небе раздалось гудение, и ступа стремительно приземлилась.

- Чёртова колымага! Опять тарахтеть начала! Ну, ничего, я тебя подлатаю, будешь, как новенькая.

Бабка, продолжая ругаться, вылезала из ступы.

В руке у неё была метла, на голове платок, завязанный на затылке, и что-то, сидящее у неё на носу, закрывающее глаза, а отростки от этого крепились за уши.

- Бабуся! - закричали три головы разом.

- Змеёныш ты мой! Ты что ж то похудел так? Кожа да крылья!

Она сняла странный агрегат со своего лица и нормально повязала платок.

- Так это ж Баба-Яга! - встревоженно сказал Алёша.