Стало страшно. Страшно и очень одиноко.

Но ненадолго — тяжесть вытащенного из кобуры «Рот-Штейра» позволила взять себя в руки и вернуть уверенность в собственных силах.

Я нужен инспектору, а вот он мне — нет.

Маленькое такое преимущество.

На заднем дворе никого не оказалось. С пистолетом в руке я подступил к распахнутой настежь двери цирюльни и заглянул в комнату. Там — никого.

Наугад закинул в рот леденец, тот оказался лимонным. Единственный лимонный на всю жестянку; такое вот везение.

«Кислятина…» — поморщился я и осторожно переступил через порог.

Стараясь не шуметь, добрался до спуска в подвал и замер рядом, не решаясь двинуться дальше.

«Ты знаешь где» , — гласила записка. Я и в самом деле знал; знал, но никак не мог заставить себя сделать следующий шаг.

Если мне и суждено умереть не своей смертью, это случится в подвале.

Откуда такая уверенность? Простое предположение. Не зря же я терпеть не могу эти темные норы…

Впрочем, внизу меня ждала Елизавета-Мария, а значит, о страхах можно было позабыть.

Вперед!

Я вытер носовым платком вспотевшее лицо и начал спускаться по лестнице, никак не пытаясь скрыть свое появление. Без толку — сослуживцев в любом случае врасплох не застать, нечего даже пытаться.

И точно — только шагнул в освещенный парой керосиновых ламп подвал, сразу раздался окрик:

— Руки! — и Джимми выступил из темного угла с карабином на изготовку.

Билли вынырнул откуда-то с другой стороны и потребовал:

— Пистолет! На пол! Немедленно!

Я пропустил их распоряжения мимо ушей.

— Где девушка? — спросил, продолжая держать «Рот-Штейр» в опущенной руке.

Джимми закашлялся, сплюнул под ноги мокроту и прошипел:

— Если ты немедленно не уберешь ствол…

— Стой! — одернул его напарник, на круглом лице которого играла непонятная полуулыбка-полуухмылка. — Стой, Джимми! Не торопись. И ты, Лео, не нарывайся. Давай начнем все сначала.

Билли казался слишком уж невозмутимым для ситуации, в которой оказался; это сбивало с толку и мешало сосредоточиться. А вот его рыжий приятель, напротив, накрутил себя до предела.

— Да в аду я его видел! — выругался он. — Если дернется, сразу продырявлю!

— И что тебе на это скажет инспектор? — с усмешкой полюбопытствовал я.

— Скажу, что с простреленной ногой ты станешь более сговорчивым! — послышалось тут от провала в стене, а миг спустя из сгустившегося там мрака выступил инспектор Уайт. Елизавету-Марию он вел перед собой, для верности прижимая стволы «Гидры» к девичьей голове. — Не дури, Лео. Брось пистолет. Мы просто поговорим.

— Дорогая, с тобой все в порядке? — спросил я, игнорируя инспектора.