— Я и так спокоен, — сказал я, садясь в кресло напротив, без приглашения. — Нервы у меня крепкие.

Он посмотрел на меня поверх стакана. Потом отставил его, закурил сигару, и густой дым потянулся к потолку.

— Ты хотел передать это кольцо мне, — сказал он, доставая перстень и кладя его на стол. — Только это хотел сделать, или есть что-то ещё? Потому что если да, то спасибо и проваливай от сюда.

— Нет, — ответил я, качая головой. — Конечно, не только! Мне сказал передать это кольцо один человек, Егор Сергеевич. Он сказал, что если когда-то мне понадобится помощь, я могу обратиться к Северу и вот я здесь.

Он просто молчал, глядя на кольцо, и его пальцы сжали стакан покрепче.

— Егор, значит, — он затянулся сигарой и выпустил клуб дыма. — Старый дурак. Он был моим старшим братом… Мы не виделись и не общались много лет… Рассорились из-за какой-то ерунды, даже не помню точно из–за чего. Вроде кредиты были замешаны, но сумма была смешная. Дурацкая ссора… А потом я узнал, что он умер и меня это… задело. Сильнее, чем я думал. Знаешь, брат есть брат, какие бы у вас не были с ним отношения. Даже если вы не разговариваете, он всё равно часть тебя… Часть твоей семьи… И когда он уходит… что-то ломается.

Потом он замолчал и я молчал тоже. Не хотел нарушать его момент.

— Если такова была его воля, — продолжил он, снова выдыхая дым, — я помогу! Что тебе от меня нужно?

Я откинулся на спинку кресла.

— Как я уже говорил, меня зовут Максим Изумрудов и я адвокат, — сказал я. — И сейчас веду дело одного молодого аристократа. Его зовут Кирилл Дорский и он невиновен. Его подставили вообщем, это была и есть игра больших политических сил. Сейчас он сидит в СИЗО Нижграда, и его жизнь под угрозой. Его перевели в общую камеру. Я временно спрятал его в карцер, но это лишь отсрочка. Если коротко, то ситуацию я обрисовал как–то так…

Север прищурился.

— Дорские? — переспросил он. — Я знаю эту фамилию! Жорж Дорский иногда захаживал в моё заведение. Приличный человек, платил вовремя, не скандалил. Получается он дядя твоего клиента? Потому что своих детей у него вроде как не было.

— Да, — кивнул я. — Он нанял меня, чтобы я спас его племянника, но пока он там, я не могу гарантировать его безопасность. Общая камера это, считай, смертный приговор для аристократа. Его убьют, просто чтобы показать остальным, что с ним можно так же, как и с остальными. Ну не мне вам рассказывать, как там работает своя собственная система правосудия.

Север задумался. Я видел, как он крутит в руках сигару.

— Я понимаю, что ты хочешь от меня… — наконец сказал он. — И я могу помочь. Поговорю с нужными людьми и скажу «братве», что этот парень не игрушка для их развлечений, и что за его жизнь будут отвечать те, кто его тронет. Он будет сидеть, нормально. В авторитеты, естественно не протащу, но в рамках обычного мужика сидеть будет, если не натворит какой-то херни там сам. Тогда уже извините, я буду бессилен в его вопросе.