- Ты хорошо справился, Семён, - хоть мне и хреновато, но необходимо поддержать — подбодрить напарника, долгое время жившего в этом странном «издательстве».
- Я просто хотел не сойти с ума, - ответил он, тяжело дыша.
Лестница заканчивалась. Впереди, метрах в десяти, виднелась массивная дверь. Но последний пролёт охраняло оно:
Эхо-Критика.
Мини-босс — увеличенная версия того, с чем мы только что дрались. Ростом под три метра, три рта вместо одного - расположены на лице. Прозрачная плоть, внутри которой перекатывались буквы и слова.
- Григорий Алексеевич, - произнёс средний рот.
- Какая встреча, - добавил правый.
- Твоя книга - это просто набор клише, - закончил левый, и все три засмеялись.
[СИСТЕМА]
ПРОТИВНИК ОПОЗНАН: Эхо-Критика (уровень 11).
Особенности: атакует психическим уроном (10 HP за каждые 10 секунд), слова материализуются в острые буквы, летящие в цель.
Уязвимость: собственная книга автора.
Совет: прочитай лучшую сцену. Или самую смешную.
- Да пошла ты! - ответил грёбаной системе, доставая бензопилу.
- Зачем? - усмехнулось Эхо-Критика. - Ты всё равно не сможешь меня порезать. Словами нужно отвечать, а не железками.
Правый рот выплюнул фразу: «Взгляд его был пустым, как карманы студента перед стипендией».
Буквы засверкали в воздухе и полетели в меня, острые, как иглы. Едва успел пригнуться, и то, одна полоснула по плечу, оставляя порез.
[СИСТЕМА]
Психический урон: 5 HP.
Здоровье: 68/100.
- Сука!
- А вот ещё, - сказал средний рот. - «Она пахла сиренью и отчаянием». Сирень и отчаяние не смешиваются, Григорий. Это плохая метафора.
Новая порция букв, от которых пришлось уворачиваться.
- Хватит! - заорал Критику. - Ты ничего не понимаешь в моей книге!
- А что там понимать? - засмеялись все три рта. - Скукота.
Семён, который до этого молчал, вдруг выступил вперёд:
- А ну заткнись, херня трёхротая! - крикнул он и начал читать.
«Лунный свет над руинами». Отрывок, где главный герой стоит на краю пропасти и говорит: «Я не сдамся, потому что если сдамся - никто не вспомнит, зачем я жил».
Голос Сени дрожал, но он читал громко, чётко, с какой-то отчаянной верой.
Эхо-Критика замерло. Три рта захлопнулись, потом открылись снова, пытаясь повторить.
- …не сдамся… потому что если… - забормотали они, путаясь.
Я подхватил начинание:
- «Стеклянные сны» не бьются, - прочитал свою переписанную фразу. - Они рассыпаются, но их можно собрать заново.
- …рассыпаются… но можно собрать… - повторило Эхо-Критика, и в её голосе появилась растерянность.
- Это твоя лучшая сцена, Григорий? - спросил Сеня, не прекращая читать.