Так вот свечение оберегов означает только одно, на нас сейчас пытались повлиять. И судя по интенсивности воздействия, а также легкому покалыванию в висках, воздействие это имеет ментальный характер.

— Мерзкая магия ведьм… Если бы не твои обереги, быть нам уже куклами той, кто сидит там и колдует. — Бабка слегка тоже занервничала, сжимая оберег чуть сильнее, боясь его потерять.

Маша не отступала от бабули ни на шаг, в таких делах она ей полностью доверяет, скорее всего с детства знает на что ее бабуля способна и подсознательно ищет защиту в момент проявления чего-то мистического. Кто-то сказал бы, что девушку вообще лучше было бы не брать с собой, но, во-первых, не факт, что Маша усидела бы на месте, оставаясь бы мы здесь дольше чем планировали и тогда сама бы пошла проверять, что мы здесь так долго, а во-вторых, уж рядом с двумя мистическими практиками куда безопаснее. Так что лучше пусть она будет рядом с теми, кто способен противостоять бесовщине, которая здесь происходит.

Первое, что мне не понравилось это стойкий запах крови, я даже ощущал металлический привкус на губах. Что еще больше вызывало опасений, предостерегая всякого вошедшего, что ничего хорошего здесь явно не стоит искать. А еще за следующей комнатой, что раньше использовалась как винный погреб мы слышали мерзкий хохот и крик.

Хохот, как ни странно, явно принадлежал кому-то возрастному, а крик вроде бы как матери. Что стало совсем неожиданным и мы с отцом переглянулись в непонимании и замешательстве.

— Я пойду первым… — Решительно направившись к следующей двери я открыл ее и, войдя в комнату, замер, не зная, как реагировать на увиденное.

Ведь с моим входом все крики и хохот на несколько секунд прекратились так как все действующие лица стали переглядываться между собой, не зная, как реагировать. Но долго тишине не суждено было просуществовать, так как связанная на столе мать, вся в крови, скорее всего в чужой так как по всему погребу валялись различные тушки мертвых животных с перерезанными глотками: вороны, голуби, куры, гуси, собаки… Пол буквально был залит кровью. Над привязанной матерью склонилась пожилая женщина лет семидесяти-восьмидесяти навскидку. В руках у нее была окровавленная куриная лапка, которую та прислонила ко лбу матери точно в то место, где находилась моя печать.

— Ааааррр… Отродье! Как ты посмел явиться сюда⁉ Мама! Схвати его, это из-за него я лишилась сил! — Окровавленное лицо женщины было полно ярости, когда она наконец осознала, кто стоит перед ней. А вот вторая ведьма более возрастная с неким хищным оскалом медленно слезла с моей биологической матери и сказала.