— Ну здравствуй, внучок! — На улице я увидел уже сгорбленного старичка с тростью. Одет он был прилично, несмотря на сгорбленную осанку дед, заложив руку за спину, пытался держаться уверенно. Да и его взгляд говорил о многом, несмотря на тело дух в нем явно не намеревался сдаваться.

— И тебе не хворать, дед… — Каких-то теплых чувств я к своему родственнику не питал, я-то и видел его всего раза два в жизни. Конечно, в основном потому, что отец редко ездил к нему, а сам дед из-за ухудшающегося здоровья редко покидал свою дачу, предпочитая отдых и свежий воздух.

— Эхх… Возмужал-то как… Кха… Кхх… — Старик пытался скрыть свой кашель, но выходило у него это с трудом. Потянувшись к душе, я посмотрел на деда совсем под другим углом. В области легких я увидел несколько черных пятен, скорее всего это рак, а значит дед явно доживает свои последние дни в этом мире.

— Пойдем в машину, дед, не мерзни. — Я помог ему сесть в крузак и, дождавшись отца, мы отправились в Москву.

Всю дорогу мы молчали и каждый думал о своем, только когда подъезжали к военкомату деду внезапно позвонили.

— Да! Петрович, мы уже подъезжаем… Да, все взял, не переживай… Кхха…Кххаа… Все, жди! — Видимо, Петрович — это тот самый сын его друга детства. О чем была речь я так и не понял, но, вероятно, деду пришлось что-то пообещать взамен моей отсрочки. Я взглянул на деда, но тот лишь покачал головой, не намереваясь сейчас обсуждать сказанное.

Подъехав к военкомату, я ожидал что мы просто встретимся с тем самым генералом, решим все вопросы о моей службе, и все разъедутся по домам.

Но то, что, выйдя из машины, я натолкнусь на журналистов, мне никто не сказал. Собственно, и отец был явно в шоке от данного представления.

— Седьмой канал! Меня зовут Алексей… Владимир, расскажите, пожалуйста, как вы смогли излечиться от болезни и стать совершенно другим человеком? Это магия или быть может все дело в мистической системе, что недавно появилась? Говорят, над вами ставил эксперименты собственный отец, какого это быть жертвой?… — Вопросы сыпались из парня лет двадцати пяти словно из пулемета, я даже слова не успевал вставить. Еще и фотограф пытался отвлечь мое внимание вспышками фотоаппарата, пытаясь сделать их прямо у моего носа, а оператор все снимал на камеру.

Я, не обращая внимания на задаваемые вопросы, просто отстранил журналиста в сторону, что с моей-то силой не составило труда и пошел с отцом и дедом в сторону генерала, который был с сопровождением. К нему подойти боялись, а значит и меня в его окружении не станут донимать дебильными вопросами, на которые я не собираюсь отвечать.