Но что-то заставило меня двигаться дальше. Стараясь ступать как можно тише, приблизился к кровати. В тусклом свете из окна увидел, как из-под тонкого одеяла выглядывают красивые длинные ноги. Одна ступня почти соскользнула с края.

Движимый заботой, осторожно поймал ее. Реакция последовала мгновенно — нежная ножка в моей руке вздрогнула, но сопротивление оказалось на удивление слабым, почти игривым.

— Это я, — успокаивающе прошептал, мягко поглаживая. — Тише.

Сопротивление прекратилось, только пальчики поджались от волнения. Я поймал вторую ступню.

— Нужно лучше укрываться, — шепнул с напускной строгостью.

Девушка тихонько всхлипнула, когда я скользнул под одеяло. Ее прохладные ладони уперлись мне в грудь.

И тут что-то царапнуло мое сознание. За время симуляций я досконально изучил каждый изгиб тела Рады Сергеевны, каждую ее реакцию. А сейчас все ощущалось иначе — и мягкость прикосновений, и дрожь тела, и даже едва уловимый девичий аромат… Аромат Рины.

Помимо очевидных изменений, были и другие признаки — например, клубничная зубная паста, которую почувствовал. Кто бы мог подумать, что эта холодная девушка выбирает такой сладкий вкус…

Внезапная догадка заставила меня замереть. Но было уже поздно что-то менять.

Я застыл, будто весь мир вокруг остановился. В темноте комнаты почувствовал, как моя рука продолжает удерживать ее ладонь — теплую, немного дрожащую. Было в этом что-то нежное, едва уловимое, что-то, что заставило сердце биться чаще. Я видел лишь смутные очертания ее лица, но чувствовал, как нарастает еле ощутимое напряжение.

Рина не убрала руки, вместо этого ее пальцы осторожно, как бы нерешительно скользнули вверх по моему запястью. Это было прикосновение, полное молчаливого доверия и тонкой нежности. Ее дыхание стало чуть тяжелее, будто она боролась с чем-то внутри себя, стараясь не нарушить хрупкое равновесие между нами.

Я медленно наклонился ближе, чувствуя, как от нашей близости воздух в комнате становится все плотнее, насыщеннее. Остановившись в паре сантиметров от ее лица, заглянул в глаза, едва видимые в полумраке. Мы встретились взглядами, и в этот момент стало ясно: слов не нужно. Мы понимали друг друга без них.

Я осторожно провел пальцем по ее щеке, ощущая, как она прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Все остальное исчезло: дневные заботы, суета, сомнения. Остались только мы — вдвоем в этой тишине, где каждый жест говорил больше, чем могли бы сказать любые слова.

Наклонившись, я прикоснулся губами к ее лбу, будто обещая защитить от всех тревог и волнений. Рина, словно почувствовав эту обещанную защиту, скользнула ближе, опершись головой на мое плечо. Мы молчали, просто наслаждаясь тишиной и друг другом, зная, что эти мгновения — хрупкие и бесценные.