ШМЯК! Кусок мела врезался в голову задремавшего Горина.

— Горин! — возмутился учитель. — Первый урок только начался, а ты уже в отключке! Чем ночью занимался?

Сонные ученики мгновенно подобрались. Горин, потирая голову и красный след от рукава на щеке, поспешно выпрямился.

— Вы посмотрите на себя! — распалялся учитель. — Где ваша молодая энергия? Это разве старшеклассники?

Пристыженные ученики опустили головы. Горин не смел возражать, но взглядом то и дело возмущенно стрелял в мою сторону, пока я преспокойно играл, даже не пытаясь спрятать приставку.

«Да что за несправедливость? — возмущался он про себя. — За то, что глаза на секунду прикрыл — сразу мелом в лоб, а этот в открытую в игрушки режется — и хоть бы слово сказали! Чертовы привилегии отличников! Все, хватит! Берусь за учебу. Я тоже стану отличником! Мне тоже нужны такие поблажки!»

На следующем уроке я и вовсе заснул, убаюканный недосыпом. Тихонько посапывал во сне, но учитель лишь на мгновение запнулся и продолжил объяснение.

Так прошли все уроки до последнего — английского. Рада Сергеевна замерла перед моей партой, напряженно вглядываясь в лицо. Я чувствовал ее присутствие, но не поднимал головы.

С задних парт донеслось злорадное шушуканье:

— Ну все, сейчас отличнику прилетит!

— Допрыгался, на английском дрыхнуть!

Рада Сергеевна стояла совсем близко, но я продолжал делать вид, что ничего не замечаю.

И только пронзительный звонок, разрезавший тишину, заставил меня приоткрыть глаза. Подняв голову, я сразу натолкнулся на пристальный взгляд нависшей надо мной учительницы. Слегка поморщился — не из-за нее, а из-за некстати прозвеневшего звонка, прервавшего мой сон.

Сладко потянувшись, я зевнул:

— Доброе утро, Рада Сергеевна…

Класс возмущенно загудел.

— Александр, сейчас середина дня. Мой урок закончился, — спокойно произнесла учительница.

— Надо же, как хорошо спится на ваших занятиях, — безмятежно протянул я, вызывая новую волну негодования одноклассников.

Выдержав паузу, Рада Сергеевна проговорила:

— Зайдите ко мне в учительскую. Нам нужно кое-что обсудить.

Она развернулась и направилась к выходу. Я даже не выглядел обеспокоенным — хорошо зная характер Рады Сергеевны, предполагал, что разговор пойдет не об учебе. Не спеша потянувшись еще раз, последовал за ней.

Класс у меня за спиной взорвался обсуждением:

— Ну все, сейчас ему устроят!

— Давно пора! Совсем обнаглел!

— Впервые вижу Раду Сергеевну такой суровой!

В учительской было непривычно тихо — большинство педагогов ушли обедать. Оставшиеся приветливо кивнули, когда я вошел.