Левон, проходивший мимо во время урока физкультуры, заметил идиллическую картину: Саня, уютно устроившийся под деревом, и Рада Сергеевна, склонившаяся к нему так близко, что их лица почти соприкасались. Оба улыбались и о чем-то оживленно беседовали.

Внутри него закипела ярость. Лицо исказила гримаса зависти и обиды.

«Какого черта⁈ — мысленно взвыл он. — Почему жизнь этого придурка похожа на какой-то дешевый порнофильм? Даже учителя к нему липнут! За что ему все это? Почему не мне?»

Левон сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Обида и зависть переполняли его. На глаза навернулись слезы бессильной ярости.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, чтобы никто не увидел его в таком состоянии.

А я, не подозревая о буре эмоций, бушующей вокруг, продолжал увлеченно объяснять Раде Сергеевне тонкости прохождения сложного уровня, наслаждаясь моментом и своим новообретенным талантом.

Время свободных занятий пролетело как одно мгновение. Не успел я опомниться, как прозвенел звонок, возвещающий конец учебного дня.

После того как я помог Раде Сергеевне пройти особо сложный уровень в игре, она, словно ошпаренная, умчалась домой, чтобы продолжить свое виртуальное приключение.

Вот это я понимаю — игромания.

Усмехнулся, глядя вслед стремительно удаляющейся фигуре учительницы. Теперь-то стало ясно, почему она всегда первой испарялась из школы после уроков. А я-то, наивный, думал, что она спешит домой к своим таинственным «игрушкам для взрослых». Выходит, те были лишь для снятия стресса, а настоящая страсть — захватывающий мир видеоигр.

Огляделся вокруг и с удивлением обнаружил, что все одноклассники уже разбежались. Я настолько погрузился в игру, что даже не заметил их ухода. Возможно, кто-то и пытался со мной попрощаться, но я был слишком поглощен виртуальными баталиями, чтобы это заметить.

М-да, игры и правда затягивают почище трясины.

Покинув спортплощадку, решил заглянуть в клуб психологии — вдруг там намечается какая-нибудь активность, можно будет подзаработать очков.

Подойдя к двери клубной комнаты, обнаружил, что она не заперта. Хотел вежливо постучать, но случайно толкнул приоткрытую створку.

И тут моим глазам предстала картина, достойная кисти сюрреалиста: Рина Звездова, облаченная в строгий черный мужской костюм, с выражением лица, способным заморозить солнце.

Я застыл на пороге, чувствуя, как мое лицо медленно вытягивается от изумления, словно пластилиновая маска.

В этот момент Рина, позировавшая перед зеркалом, тоже замерла, словно олень в свете фар, заметив меня. Ее обычно бледные щеки окрасились легким румянцем, а взгляд заметался, как пойманная в силки птица. По ее растерянному виду было понятно, что мозг лихорадочно пытается найти достойное оправдание этой нелепой ситуации.