После обмена приветствиями я сразу перешел к делу:

— Владимир Андреевич, я хотел бы узнать у вас подробности о родителях Юли… то есть о супругах-убийцах. Дело в том, что у меня есть знакомый в полиции, и я надеюсь, что смогу как-то помочь Юле.

Глаза пожилого журналиста блеснули интересом и теплотой:

— Как хорошо, что у Юли есть такой друг, как ты, — с искренним одобрением произнес Владимир Андреевич. — Я расскажу тебе все, что знаю. Надеюсь, это поможет Юле.

— Спасибо, Владимир Андреевич, — кивнул я, приготовившись внимательно слушать.

— Я занимаюсь этим серийным убийцей уже больше тридцати лет, начиная с моей молодости, когда произошло первое убийство, — начал журналист, отпив кофе. Его взгляд на мгновение затуманился, словно он погрузился в воспоминания. — Я до сих пор помню имя первой жертвы — Марина Соколова. — Голос Владимира Андреевича стал тише, в нем появились нотки горечи: — В тот год, когда он убил Марину, я жил неподалеку. И только-только стал журналистом. Это дело полностью изменило мое представление о мире. Оно показало, насколько жестоким и безжалостным может быть человек.

Владимир Андреевич говорил с ноткой ностальгии и сложной смесью эмоций в голосе. Было видно, что эти воспоминания все еще причиняют ему боль.

— Это дело принесло вам определенную известность, не так ли? — осторожно заметил я, проведя некоторое исследование перед встречей.

— Мальчик мой, я бы предпочел обойтись без такой известности, — вздохнул Владимир Андреевич с грустью на лице. — Слава, построенная на чужом горе, не приносит радости. — Помолчав немного, он продолжил, и его голос стал тверже: — Наверное, после того случая я и повзрослел по-настоящему. С тех пор я посвятил себя помощи семьям жертв. Это стало моим жизненным призванием. Я до сих пор навещаю родных Марины Соколовой. Как и в случае с Юлей, я хочу, чтобы они продолжали жить в этом прекрасном мире, несмотря ни на что. Пока человек жив — у него есть надежда. И я стараюсь поддерживать эту надежду в них.

Я слушал внимательно, проникаясь уважением к этому пожилому журналисту. Из собранной информации я знал, что Владимир Андреевич не только на словах помогал семьям жертв, но и регулярно жертвовал деньги нуждающимся родственникам погибших.

Журналист тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились:

— Они хотят найти убийцу, и я тоже хочу положить конец этому кошмару. С тех пор как я увидел место преступления, меня преследует один и тот же ночной кошмар. Я вижу эти сцены снова и снова, и это не дает мне покоя. К тому же, — продолжил он с горькой усмешкой, — помогать им — это меньшее, что я могу сделать. Ведь освещение этих преступлений принесло мне профессиональный успех. Мне кажется, что часть моих гонораров по праву принадлежит семьям жертв. Это мой способ хоть как-то искупить вину за то, что я построил карьеру на их трагедии. Чтобы помочь родственникам жертв и найти убийцу, я даже создал веб-сайт, где публикую информацию об этих делах. Сейчас у него уже много подписчиков, но мы все еще не можем найти ни единого следа преступника. Он словно призрак, ускользающий от любых попыток его поймать.