— Поднимайся, — я окончательно освободил горло лейтенанта, а затем, схватив его за шкирку энерго-рукой, поднял на ноги. — И проваливай отсюда.
— Ты зарвался, Ларионов, — прошипел особист, поправляя свой китель. — Вы, — начал он показывать на всех пальцем. — Вас всех. Всех под трибунал отправлю. Я это так просто не оставлю.
— Конечно не оставишь, — прогремел «Порох». — Иди пожалуйся Кудрину. Скажи, что плохие мальчики тебя обидели. Он оценит.
— Вы не понимаете, — заверещал лейтенант, а затем показал рукой на «Милаху», Анну и «Кулака». — Они опасны. Их срочно нужно…
— Мы все здесь очень опасны, — не дал я договорить особисту. — А ты, лейтенант, воюешь не в ту сторону.
— Что ж, Ларионов, — от злости у лейтенанта даже виски запульсировали. — Ты добился своего. Мы уйдём. Но, обещаю тебе, скоро вернёмся. И возьмём под стражу не троих, как хотели, а четверых. Знаешь, кто будет четвёртым?
— Догадываюсь, — ответил я. Нетрудно было понять, что особист имел виду меня.
— Жди, Ларионов, — прорычал лейтенант, а затем развёрнулся и направился к выходу. — Уходим, ребят, — скомандовал он другим особистам.
— А с этими что делать? — спросил один из них, кивая на подозреваемых.
— А сами не поняли что ли? — огрызнулся лейтенант. — Снимите наручники с них. Пусть остаются. Но ненадолго…
— Я буду скучать, мальчишки, — решила «Милаха» подразнить особистов, когда те уже были у выхода.
Но они, разумеется, ничего не ответили и просто молча покинули бар.
— Спасибо, Максим, — перед тем, как вернуться за стол, Мария подошла ко мне, чтобы обнять и поцеловать в щёку. — Ты настоящий рыцарь, — а после она очень мило заиграла своими красивыми глазками.
— Только на меня свои чары не насылай, хорошо? — улыбнулся я в ответ.
— Ты мне не по зубам, — «Милаха» ещё раз поцеловала меня. Только на этот раз нарочно задела мои губы уголком своих. А затем, покачивая прекрасными бёдрами, обтянутыми джинсовыми шортиками, зашагала на своё место.
— Даже здесь нам покоя не дают, да, Макс? — пожал мне руку «Кулак». — Подставился ты из-за нас, конечно, знатно. Кудрин теперь с тебя три шкуры сдерёт.
— Мы и не в таких условиях выживали, — ответил я капитану.
— Вы, Максим, конечно поступили, как настоящий товарищ. И мужчина, — а вот Анна, похоже, не разделяла радости остальных. И говорила так, будто я сделал что-то нехорошее. И теперь отчитывала меня за это. — Но вы сильно перегнули палку. Нельзя вот так идти против начальства.
Я женщине на это ничего не стал отвечать. Я с ней был в этом вопросе не согласен, но спорить не намеревался. Я сделал то, что посчитал нужным. И точка.