Ещё бы девушка, которой было на вид лет семнадцать, после этих слов, сказанных, кстати, по-туаладски, так что Бастану приходилось всё переводить Митяю, отказалась. Как только согласие девушки было получено, Михаил сказал уже по-русски:
— Ну, всё, Бастан, завтра в полдень жди возле своего дома моих сватов. Приеду к тебе своё сокровище забирать. Да, вот ещё что, пусти сегодня в дом нескольких моих друзей с их женами. Ты этого обычая не знаешь, так они тебя и всех твоих домочадцев научат. Уж если начинать строить город, так с дома для жены.
Митяй ухмыльнулся и поинтересовался вполголоса:
— Мишаня, и когда это ты их язык выучил? Ведабу. Хотя я и уезжаю скоро, мне любой местный язык пригодится.
— Так, Митяй Олегович, как только ты сел с князем Бастаном у жаровни, я тоже костерок запалил. Ухватил одного из его парней, усадил напротив и заставил разговориться. Вот он мне все и выложил, как на тарелочке. Обязательно научу.
В этот день все обошлось разбивкой лагеря на холме и подготовкой к сватовству. Собственно к нему он подготовился загодя и даже предусмотрительно не стал жениться, чтобы первым отпочковаться от Дмитрограда. Портные до глубокой ночи сидели за швейными машинками, а потому в полдень большое семейство князя Бастана было не узнать. Сватовство прошло, как по маслу, и на следующий день князь Михаил, заявив, что большой свадебный пир он закатит уже в новом городе, полетел с Митяем осматривать окрестности и вскоре они нашли удобную большую возвышенность, наполовину заросшую лесом, причём южным, состоящим из сладкого каштана, уже было круто, хвойных деревьев, похожих на кедры, кипарисов, а также магнолий. Ещё в том лесу росли дикие гранаты, оливы и мандариновые деревца и потому иначе, как райским, назвать его было нельзя. Вот только Кура протекала от возвышенности в семнадцати километрах и норию на ней придётся строить очень высокую, метров семидесяти пяти и не одну, а все три, но Михаила нисколько не испугало, а лишь раззадорило. Ну, а Митяй, сделав аэрофотосъёмку, в тот же день распечатал план местности на четырёх листках и проектировщики принялись за работу. На следующий день они предоставили всем на обозрение эскизный проект нового города и Митяй даже ахнул, таким красивым тот получился.
Длинный и широкий язык холма, поднимающегося над урезом воды метров на триста, выступал из леса километров на пятнадцать, имел в ширину восемь и весь порос высокой травой и дикими персиками. Молодой ведл-садовод Артём, летавший вместе с Митяем и Михаилом, так обрадовался, что уже был готов немедленно разбить сад и пересадить в него все деревья, которые уже видел дающими роскошные плоды. Для того, чтобы новый Ребалан не испытывал трудностей с водой, на самом высоком месте холма, перед лесом, было запланировано строительство громадной, овальной водонапорной башни-бассейна размером шестьсот на восемьсот метров и высотой в двадцать пять. А что, в Ребалане и его окрестностях жило тысяч двадцать пять народа, так что справятся. Холм был сложен из плотного ракушечника, а выше по реке имелись известняки, глина и даже мергель, а потому с цементом проблем не будет. От водохранилища городу предстояло спускаться вниз, с северо-запада на юго-восток, широкими, по двести пятьдесят метров, террасами, полукольцом охватывающими самый верхний район города.