— Рисковать всем, даже не ради любимой, а ради горстки золота или жемчуга⁈ — не выдержав, возмутился Себас. В принципе, его можно было понять, но попытаться с ним договориться все-таки стоило.

— А если ради этого? — вмешалась я в их разговор и продемонстрировала парню вынутую из рюкзака бутыль с мутноватой жидкостью.

— Это… это что? — на мгновение растерялся полукровка, а затем взволновано сглотнул. — Это, то самое? — облизнув пересохшие губы, осторожно поинтересовался он, будто боялся, что стеклянная тара вот-вот исчезнет из моих рук. — Это он, да? — затаив дыхание и протягивая к бутылке слегка дрожащую руку, почти прошептал юноша.

— Ага, он самый, — задорно подмигнув, кивнула я. — Отменного качества и ядреной забористости, самый настоящий самогон от Бабы Нюры! — словно расхваливая товар на базаре, воодушевленно выдала я.

— О-ох, — простонал Себас, не сводя с бутыли вожделенного взгляда.

Блин, да он с таким обожанием даже на Нялулу не смотрел! У него аж ноги слегка подкосились и руки задрожали еще сильней, от нахлынувших на него чувств и эмоций. Нет, это ж надо! Кто бы мог подумать, что какая-то бодяга может оказывать такой эффект на окружающих. Хм, а может, ушлая старушенция подсыпает в свое поило какую-то дурь, которая вызывает такой восторг? Да нет, вряд ли… Я же сама этот самогон пробовала. Крепковат немного, но в остальном ничего особенного. И башка с утра раскалывается так, что удавиться хочется. Но, как говорится, на вкус и цвет — все фломастеры разные. Для меня ничего особенного, а кому-то вон… Впрочем, мне сейчас было не до секретов Бабы Нюры, главное, что я, кажись, нашла подход к контрабандисту.

— Нет…это конечно…очень заманчиво, — начал лепетать юноша, временами облизываясь и поглядывая на мутноватую жидкость, которая мерно покачивалась в стеклянной таре от малейшего движения. — Но ради одной бутылки? — он перевел взгляд на меня, давая понять, что этого будет маловато. Ах ты алчная зараза!

— А так? — я достала вторую бутыль. При других обстоятельствах, торговалась бы за каждый глоток, но сейчас была готова отдать ему все свои запасы, лишь бы поскорее оказаться поближе к берегу.

— Две⁈ — широко распахнув глаза, парень аж едва не задохнулся от волнения.

Ага, целых две бутылки и все ему одному! Это ж какое, еж его мышь, богатство-то опупенное! М-да… Надо его добить, чтобы точно не соскочил!

— Доставишь прямо на сушу, и получишь еще одну сверху, — в конец расщедрилась я.

Да пох мне на хмельное добро — надо будет, на поверхности еще закуплю, главное, наконец-то, покинуть эти осточертевшие глубины. Если жива останусь, то после таких злоключений, я к морю больше близко не подойду. Ну его нафиг, вместе со всеми его обитателями!