Рефлекторно сдвинувшись в сторону, вынырнула на поверхность и вновь пограбала к берегу. Когда уровень воды опустился почти до колен, левую ногу вспороло острое лезвие. Взревев от боли, рухнула в соленую жидкость, которая вокруг меня уже приобрела темный багряный оттенок. Барахтаясь и захлебываясь водой, кое-как перевернулась и села, вперив в головореза полный ненависти взгляд. Он по-прежнему стоял на площадке в нескольких метрах от меня. Его лицо оставалось все таким же холодным и бесстрастным, а сильные руки вновь раскручивали цепь, теперь уже точно, для смертельного броска. Что ж, как бы не было противно и обидно, но, видимо, время прощаться с жизнь все-таки настало…
Однако не успела эта мысль проскользнуть в моей голове, как Молчун насторожено замер, словно к чему-то прислушиваясь. И это было последним, что я успела более-менее четко узреть, а затем окружающий мир начал стремительно расплываться и погружаться во тьму. Судя по всему, моя выносливость все же достигла своего предела. Прискорбно… Впрочем, может, оно и к лучшему. Хотя бы не узнаю, а возможно даже не почувствую, как именно этот черт меня прикончит…
Но, видимо, у судьбы, Богов или хрен знает кого еще, на меня были несколько иные планы. Я безмятежно парила в такой мягкой и уютной темноте, где не было боли, мучений и прочей дряни, когда, какая-то неведомая сила, неожиданно и с непреодолимой силой начала тянуть меня в неизвестность. Может, это и есть смерть? Ну типа, душу вырывают из тела и тащат на божий суд, чтобы определить ее участь — адовы сковородки или райские кущи? Эх, хорошо бы там и Абсуль сидела. Я бы ей напоследок хоть в морду плюнула!
Однако с праведным судом, судя по ощущениям, меня жестко обломали и сразу безжалостно зашвырнули в обитель грешников. Острая боль неожиданно вспыхнула сверхновой и обрушилась на меня, вонзаясь в мое тело мириадами тонких игл, которые словно прошивали насквозь не только плоть, но и сознание. Отчаянный крик обернулся каким-то хриплым клокотанием. А он, правда, принадлежал мне? Разум захлебывался в потоке обрывистых и хаотичных мыслей. Тревога, страх, паника, недоумение, растерянность. Эмоции сменяли друг друга в бешенном и неуловимом ритме. Тело напрочь отказывалось слушаться. В целом, из-за лютой пульсирующей боли, которая не отступала не на мгновение, я даже не могла толком сообразить, в каком состояние нахожусь? Это такое жуткое посмертие? Или я еще живая?
— Спокойно, спокойно, детка, — словно через толщу воды донесся до меня тихий, умиротворяющий женский голос. — Все хорошо.