— Нельзя ругаться при дамах — это невоспитанность, — смеясь, осудила поведение моего напарника брюнетка, шатенка же томно закатила глаза, — А мы вас вчера заждались. Будете сегодня?

И голос грудной, обволакивающий, будто проникал в душу, цепляя тонкие струны нежности, такой слушаешь, млеешь. А еще — едва ощутимый аромат незнакомых цветов.

— Эх, дамы, не бейте по больному! Был отпуск, стал спуск! Сутки будем тут стоять, — покачал головой тот.

Попрощались.

— Девочки из заведения мадам Коко, хотел с этими вчера отдохнуть, не дождались, — ответил тот на мой немой вопрос, — Подрабатывают, скорее всего, мимо кассы. Здесь безлюдно, никого нет, а на постах, народ на неделю заступает, готов все отдать, за… за ласку, короче.

Немного взбодрившийся товарищ при виде продажных женщин, минут через пятнадцать снова сник. Джеку было плохо, он зевал, постоянно тер лицо, смачно сплевывал тугую тянущуюся слюну на каменный пол. Налицо абстинентный синдром, недосып и бурно проведенная ночь в веселом заведении, куда тот отправился после пары кружек терпкого эля во время позднего ужина в гостинице «Добряк Марк», где соответственно хозяйствовал одноименный товарищ. И здесь, получив вполне хороший номер с большой кроватью, я осознал порядок цен. Реал, ровно реал в сутки, куда был включен завтрак, обед и ужин!

Я, едва за голову не схватился. За потроха тварей получил шесть тысяч сто, весь мой ненужный хлам — потянул на тридцать три не серебряника, то есть без нулей, а двуствольный пистолет Готтса был оценен в шесть. После всех закупок и апгрейдов на моем счету осталось двадцать девять реалов ровно.

— По бабам? Девки у мадам — огонь! — оптимистично поинтересовался напарник, обглодав гусиную ногу и швыряя ее на блюдо. А потом шумно и долго пил двухлитровой кружки.

— Нет, я лучше высплюсь. Не забыл, что нам выходить в семь?

— А-то! Не боись, у меня такой внутренний будильник, что буду в дрова, да хоть в сопли, но как штык, — а глаза шалые, чуть пьяные.

Не всегда пуля — дура, а штык — молодец, вышли мы в десятом часу.

— Смотрите в оба! — напутствовал нас воин светлого братства с поста, дежурившего возле перехода на Третий, где мы пообедали, отдохнули, я выкурил сигару с кофе, а Джек предпочел несколько глотков из серебряной фляжки. И сразу в воздухе запахло отличным коньяком, то есть завоняло клопами сдобренными травами.

— А что так? — лениво поинтересовался напарник, подтягивая и проверяя ремни разгрузочного жилета и остальную амуницию.

— Измененные вчера выползали, мы шестерых сняли, в отчетах отразили. Но, думаю, кто-то успел уйти. Шустрые, что тот понос! Скачут, чисто блохи, — добавил несколько непечатных фраз, похлопал покровительственно и одновременно ласково-уважительно шестиствольный пулемет на треноге.