— Понял, — подозрительность уходит, восхищение возвращается. — Это прямой СУС, подсоединишь к комлинку и положишь рядом с панелью которую нужно взломать, чем ближе тем лучше. Потом вызывай меня, помогу чем смогу. Но только в пределах сети Лорхета.

— Отлично. Прощаться не будем. Не провожай.

Киваю, разворачиваюсь и молча ухожу. Надо же интригу поддерживать.

Вызываю лифт. Жду и раздумываю: нехорошо ведь, что я пропал из поля зрения слежки на целых полчаса, да и подозрительно, что так виртуозно оторвался. Нужно вывернуть всё так, будто оно случайно вышло. Чтобы сделал бы любой нерадивый отец потерявший ребёнка и обнаруживший свою неспособность его найти? Лучше всего сделать вид, что я очень расстроился и ломанул куда глаза глядят чтобы как следует «набраться».

Выбираю на терминале лифта одну из недорогих забегаловок и отправляюсь исполнять план.

К челноку явился спустя тридцать минут «убитый в хлам». Еле нашёл обратную дорогу. Минут десять не мог нацепить капитанский пояс, который забрал на проходной доков. В кабаке я честно пытался не переусердствовать, но в Лорхете напитки оказались гораздо забористее чем на «Черепахе». На станции ведь нет строгого капитана надзирающего за чистотой нравов и препаратов. Потому и «долбануло» меня очень сурово.

У самого трапа меня развезло окончательно и слегка потянуло на геройства. Ну там: спасти детей, освободить рабов и поднять восстание, единолично захватить «Черепаху». Но я держусь. Сжал волю кулак, старюсь ни на кого не смотреть и иду к причалу. Сейчас доберусь до кресла, разлягусь и задремлю.

Как на зло возле шлюза нашего челнока прохаживается Барс, бросает в мою сторону неодобрительные взгляды. Да с такой рожей, будто он великий воин, а я непонятное недоразумение, и опять ручонки растопырил, грудь выпятил.

Когда я проходил мимо он вполголоса шепнул мне в спину:

— Рабский хлам.

— Хух. — я тяжело выдохнул и повернулся к постовому. Самоконтроль мой рухнул, а собравшееся за последнее время напряжение требовало немедленного выхода. — Выключай тремпель.

Строго шепнул я и пробил ему двойку прямых в лоб. Барс стукнулся о переборку и начал сползать по ней на пол. Сбоку подскочил его напарник, взмахнул прикладом, резко потух свет и дальше я уже ничего не помню.

Открываю глаза от резкого запаха, кажется въедающегося в самый мозг. Слёзы бегут рекой и перед глазами сплошные расплывчатые пятна. Видимо десантная банка приземлилась, а я потерял сознание от перегрузок. Ускорители ещё гудят остаточной мощностью. Нужно вставать пока старшина не подумал, что вонючее зелье не подействовало и не прыснул его второй раз мне в лицо.