— Якорь! — требовательно напомнил профессор.
— У меня его нет, — едва отдышавшись промямлил я.
— Так и думал. Тогда у нас всё та же дилемма. Не могу угрожать твоей дочери — это чревато атакой китов. Зато могу угрожать тебе. Как думаешь твой отпрыск согласиться добровольно отдать «якорь» если продемонстрировать хнычущего папашу без рук и ног?
— Или согласиться, или шарахнет струной…
— Я знаю как работает оружие Матери, — перебил Заларон. — Без прямой угрозы подзащитному киты промолчат. Мои люди поторопились вскрыть челнок. Если бы действовали уговорами, то всё могло бы сложиться иначе.
— Что же вы не пошлёте других?
— Вот я и говорю, — хмыкнул профессор. — Дилемма. У меня больше нет людей, у тебя нет выбора. Ты всё-равно умрёшь. Ты и твоя дочь. Вопрос только в предсмертных мучениях. Или быстрая смерть от торпеды с орбиты, или долгая агония от потери крови и заражения. Тебе что больше нравится?
Вот сволочь — всё просчитал. Летящую на сверхзвуке торпеду Даша не испугается, она даже не будет знать, что к ней приближается смерть, а значит и левиафаны ничем не помогут.
Как назло дымка высоко в небе, блокирующая связь и видимость с орбиты, окончательно рассеялась. Зато на горизонте забурлило тёмное марево облаков. Образуется очередная буря. Лимбо в своём репертуаре — как ни один погодный сюрприз, так другой. Заларон скосил взгляд на набухающий вдали циклон.
— Времени на раздумья мало. Быть разорванным в клочья ураганным ветром перспектива тоже не очень. Поверь моему опыту. И уж киты тут точно ничем не помогут. Соглашайся на торпеду.
Турель на его плече снова вспыхнула разрядом. Показалось будто в груди зажглось солнце, а тело растянуло на дыбе. Целую вечность меня трясло и выгибало дугой. А когда экзекуция закончилась донёсся злорадный голос профессора.
— Это чтобы лучше и быстрее думалось, — на лице под прозрачной сферой застыло выражение удовольствия и высокомерия.
Не алчность и желание заполучить артефакт, не ожидание преференций от будущего шантажа Матери Народа. Лишь злое самодовольство владыки, заимевшего власть над очередной жертвой. Наслаждение при виде чужих мучений и бессилия.
— Твою мать, — мелькнула у меня запоздалая догадка.
С чего это я решил что ему вообще нужен «якорь»? Он о нём ничего не знает и даже не уверен, что тот необходим бореанцам. Никаких наводящих вопросов Сарах не задал. Поверил моему короткому утверждению что я ничего не знаю о якоре? Что-то сомневаюсь. Кстати, даже упоминание о жемчуге Заларона не очень заинтересовало. Зато засранец просто блаженствует от ощущения могущества и вседозволенности. Как наркоман от очередной дозы.