В ресторане нас без проблем быстро обслужили, а молодой официант порхал вокруг нас меняя тарелки, когда очередное блюдо либо потреблялось, в основном Геной, либо забраковывалось, в основном девочками. Разговаривали мы по русски, что очень обрадовало обслуживающего нас парня, оказавшимся нашим земляком по имени Александр.

— У нас не разрешается общаться с посетителями. Если вы подождете меня на улице, если можно, то хотелось бы поговорить пару минут на родном языке, — сказал нам Саша, подавая десерт.

— Не вопрос. Вон наш красный Кадиллак. Подходи, мы подождем.

Когда все наелись и напробовались, оплатил счет и добавил полтинник для земляка. Довольные прошли в машину, стоящую в тени под пальмой и принялись делиться впечатлением от американской еды.

— А я говорю — все жирное! И салатов мало! А супы — ни рыба ни мясо!

— Мясо неплохое, — высказался Гена, ковыряясь в зубах.

— А вон и наш официант идет!

Парень сменил белый китель на рубашку и спешил к нам через улицу.

— Садись Саша! Это Гена, Марина, Даша, а я Алексей.

Мы пожали друг другу руки, и Алесандр принялся изливать на нас радость от встречи и жаловаться на судьбу.

— Я в России зарабатывал в сто раз больше! Черт меня дернул сюда уехать! Как же! Америка! Маями, девочки, пляж! Пашу как проклятый, живу в клоповнике. А вы? Что тут делаете?

— Себя показываем! — Фыркнула Маринка.

— Отдыхаем. — Ответил лаконично чистую правду.

— Богатые небось?

— Самые богатые у нас Даша с Маринкой. Я в смысле не только фигуры… А мы с Геной студенты, дома конечно. Через пару дней улетаем. А ты обратно не хочешь? Раз тут не очень…

— Я дома, когда уезжал немного поругался с окружением… Обидел короче. Потом звонил и хвастался… Как тут обратно. — Александр слегка помрачнел, вспоминая о своем.

— Понятно. Вот тебе Саша номер телефона. Если будет невмоготу — звони. Обязательно поможем. Мы же Русские!

Парень растрогался и девушки принялись его утешать, искренне выражая сочувствие и желая ему удачи.

Мы уехали, а парень стоял и провожал нас взглядом, и какие мысли были у него в тот момент одному богу ведомо.

На следующий день Джон позвал меня в кабинет и указал на две кожаные сумки в каждой из которой находилось по сто пачек «сторублевых» ассигнаций американского казначейства.

— Это твой гонорар.

Я взвесил на руке приятную тяжесть и заглянул внутрь. Новехенькие купюры ровными рядами глядели на меня глазами президентов.

— Джон! Нет слов! Мне только непонятно… Для чего ты это делаешь?

— Эх, Алекс! Доживешь до моих лет и поймешь, что выгода она не только тут, — он ткнул в свою седину на голове. — Но и тут, — палец застыл напротив сердца. — А еще, я корыстно создаю задел на наше дальнейшее сотрудничество. Все же я бизнесмен. Ха-ха! У нас принято такие дела обмывать. Виски?