— Дашуня… Зачем тебе эта тряпочка?

— Я подумала… Вдруг тебе захочется меня раздеть!

Моя скромница без Маринки как всегда растеряла весь свой задор и скромно затаилась под одеялом, которое выдавало ее слишком частыми поднятиями в районе высокой груди. Меня это умилило и одновременно завело, придав желание немедленно набросится на скромняшку и овладеть, рыча и кусая в самые нежные места. Но помня о том, что эту «пластинку» надо долго прогревать, усмирил свое либидо и, все же сняв невесомую ночнушку, принялся с чувством, толком и расстановкой делать вздыхающей девушке массаж тела, ножек, ручек и в только в конце манящих грудок, выпирающие приличными конусами даже из положения лежа. Пожевал затвердевшие ягодки, одновременно проверяя рукой готовность нижнего цветочка. Цветочек не подвел и демонстрировал полную готовность принимать гостя, увлажнив мои пальцы капелькой росы.

— Ох! — Выдохнула Дашка в момент проникновения и закрыв глаза закинула мне на шею руки, прижав к своей великолепной груди. Я плавно и любовно стал совершать колебательные движения растворяясь в партнерше весь без остатка. Спокойно выдержал весь сладкий марафон и то только потому, что утром Маришка меня достаточно разгрузила, поэтому смог дождаться Дашуниного оргазма, который был также волнительно долог, как и вся предшествующая часть. Где-то в его середине я впрыснул в пылающую пещерку «допинг», который дал новый оборот, чуть ослабевшим охам, заставив вытянуться стройные ножки и напрячь мягкий живот. Продолжаю скользить во влажной глубине и любуюсь личиком партнерши, переживающей острые ощущения. Кажется, это будет длиться бесконечно, но все же вскоре тело подо мной расслабилось, лицо разгладилось в полном удовлетворении, приоткрыв чувственные губки успокаивающего дыхание ротика. Мой дружок облегченно расслабился и обмяк в крайнем движении внутрь. Я последовал его примеру и поник головой на любимые «подушечки».

— Ох, Алешка! Что-то ты потяжелел! — Пожаловалась Дашка, придавленная всем моим весом не поддерживаемый коленно-локтевыми упорами.

— Это все твой пирог! — Пошутил, отваливаясь на бок.

Утром, когда окрыленная и «опыленная» барышня покинула наше жилище, я споткнулся о тоскливые глаза своего падавана, который с виноватым видом сидел посреди комнаты.

— Шарадж… Извини, но кажется время пришло. Все тело чешется, сил терпеть не осталось. Надо прыгать…

— Надо — так надо! — Быстро провел инвентаризацию своего походного имущества, перераспределил вещи из палатки в кольцо, большую часть рыбы выложил в холодильник, написал записку Маришке, чтобы прихватила икру и рыбу родителям, пообещал вернуться и, закинув нетерпеливо вьющегося вокруг ног Дракошу в рюкзак, активирую с помощью голубой жемчужины артефакт и перемещаюсь на далекий остров.