— Ага, — автоматически кивнул я.

— Кстати, тебе сколько? — Спросила Оля, — я поначалу не дала бы больше двадцати. Потом только поняла, что ты старше.

— Как? — спросил я.

— По глазам, — улыбнулась она, — у тебя глаза старше.

Сказать правду или соврать? Если правда прозвучит — что будет? Наверно, она решит, что я прикалываюсь. А если поверит в реальность произошедшего, то будет считать меня обречённым. Постарается держаться подальше и захочет оборвать связь — хотя бы просто для того, чтобы не узнать, как закончится для меня это лето… неправда насчёт возраста — это ведь не слишком большая ложь. К тому же, она сама решила, что я старше… зачем её разочаровывать?

— Вон оно что, — улыбнулся я.

— А знаешь что, —сказала она, приподнимаясь на локтях, — ты ведь на колёсах, да? На машине приехал?

— Ага, — нехотя кивнул я.

Я никогда не стеснялся своей «Калины»; в моей среде даже такая тачка у парня моего возраста, едва получившего права, считалась крутым делом. А тут вдруг подумал, что, если она разочаруется?..

— Давай прокатимся в страшное место! — предложила она. — Заодно ещё одну легенду расскажу!

— Сейчас?

— Ну, да, — Оля пожала плечами, — уснуть мы уже всё равно не уснём. А по страшным местам лучше ходить ночью. Так?

— Наверно, — сказал я.

Уснуть я бы точно не смог. А так хоть будет время подумать, что делать с тем, что Оля рассказала про учительницу. Воспринимать это всерьёз? Или это какой-то изощрённый розыгрыш? Что, если меня просто какие-то местные трэш-блогеры взяли в оборот, и сейчас снимают мою реакцию? Я даже покраснел, когда представил на экране то, что мы вытворяли в номере некоторое время назад.

Что ж. Трэш-розыгрыш — это вполне себе версия. А, учитывая, что эта игра предполагала близкое общение, пожалуй, я даже не был в обиде.

Пускай идёт как идёт. Посмотрим, что они ещё для меня приготовили.

Оля небрежно поцеловала меня, после чего встала с постели и упорхнула в душ. Через некоторое время послышался шум воды. Какое-то время я боролся с соблазном присоединиться к ней, но тогда эта ночь точно закончилась бы в номере; ни на какие поездки сил после очередного раунда любви бы не осталось. А во мне вдруг проснулось любопытство: что же такого страшного она мне хочет показать?

Я накинул полотенце на талию и вышел на балкончик. Луна так и висела над горами. Справа виднелся кусочек моря, переливающийся серебром.

«А что, если это всё правда? — думал я. — Что, если до конца лета мне суждено погибнуть?» Я вспомнил свои ощущения, когда Егор наставил на меня пистолет. И того парня с ножом. А ведь я уже должен был быть мёртв. Как минимум два раза…