Последнее, что успел запомнить Артем, прежде чем потерять сознание – широко распахнутые глаза и белое, как мел, лицо грибника, обрамлённое колючей рыжей щетиной.

***

На меня красными недовольными жизнью глазами молча смотрел капитан полиции Кирилл Олегович Бореев. Под его тяжёлым взглядом я чувствовал себя, мягко говоря, неуютно, некомфортно и отвратительно стыдно. Вдобавок ко всему у меня ужасно болела голова, измученное алкогольной интоксикацией тело просило покоя, желательно в горизонтальном положении, а сознание кошмарило так словно это я вчера убил старушку-процентщицу. Умом, конечно, понимал, что ничего преступного кроме обильного возлияния я вчера не совершил, но пакостное состояние души твердило об обратном. Вот такое у меня похмелье. Злое и беспощадное.

– С пьянками надо завязывать, – пожурил меня Кирилл Олегович. – Не мальчик уже.

– Больше не буду, – обдирая шершавый язык об сухое небо, клятвенно пообещал я.

Капитан мне не поверил. По глазам вижу. Ну и ладно, переживу. Главное этот день продержаться. Хотя бы до обеда, а там уже легче будет. Ближе к вечеру и вовсе всё пройдет.

– С утра по зеркалу такие ужасы показывали… – понимая, что разговаривать со своим отражением в зеркале первый признак шизофрении я включил кран и плеснул в лицо пригоршню прохладной воды.

Стало заметно лучше. Ещё бы бутылочку холодного пивка, но чего нет того нет. А в магазин бежать особого желания не испытывал. Ибо лентяй, каких свет не видывал.

Умывшись и по возможности приведя себя в относительный порядок, прошёл на кухню. Хотел было сварить кофе, но за отсутствием всё того же желания, кофеварки и самого продукта ограничился крепким сладким чаем. После пятого глотка в животе требовательно заурчало. Чувство голода накатило неожиданно и беспощадно. Пришлось на скорую руку сварганить яичницу с остатками вчерашней колбасной нарезки. Однозначно, есть Бог на свете – не позволил закуске закончиться раньше спиртного.

После завтрака почувствовал себя почти живым. Вот теперь можно немного и отдохнуть лёжа на диване перед телевизором. Имею право. Я сегодня выходной.

Плохо, не все это понимают.

Звонок мобильного раздался, когда я утомлённый вчерашним возлиянием и умиротворённый утренним чревоугодием мирно задремал под фильм ужасов не самого лучшего качества и перевода. В таких случаях мой отец всегда говорил – третий сорт ещё не брак. Я, пожалуй, с ним соглашусь. Спалось под фильм почти идеально.

Тем временем телефон настойчиво продолжал играть весёлую песенку студента. Я нагло игнорирую. Зуб даю с отпускными и тринадцатой зарплатой, что звонят с работы, а у меня, на минуточку, отпуск. Первый за два года и тот всего на две недели. А что это значит? Правильно. Пошли они все к чёртовой матери! Только так и никак иначе.