— Как он мог исчезнуть? Может, вылез и отошел куда? — недоумевала продавщица.

— Ей пять месяцев! — визжала в истерике Ника. — Как она могла вылезть!

— Украли, что ли? — растерялась девушка. — Надо в милицию сообщить.

— Как украли? — прошептала Ника. — Мою Еву украли?! Зачем?

Распахнув настежь дверь, она снова выбежала на улицу. Трясущимися руками схватила подушку дочери.

Зачем, зачем ее красть? В нашей стране не крадут детей! По крайней мере, она не слышала никогда об этом в новостях. А чтобы вот так нагло, среди белого дня, в центре оживленного города, где полно народу, кто-то мог ее похитить? Да и зачем? И как вообще такое возможно? За эти пять минут, что она отсутствовала?

Прижимая подушку к груди, Ника металась по дороге, не имея возможности что-то спросить у прохожих, — улица вдруг опустела.

— Ева-а-а-а! — надрывно закричала Ника, обхватив голову руками.

В ответ только голуби захлопали крыльями, поднявшись с газона на дерево.

— Девушка, а может, кто подшутил? Муж, к примеру? Увидел, что никого нет рядом, взял ребенка и отошел в сторонку. Стоит теперь, наблюдает за вами, — предположила выбежавшая следом продавец. — Дурная, конечно, шутка, но кто его знает. А в милицию я на всякий случай позвоню.

— Это вы виноваты! — обрушилась на нее Ника. — Вы не пустили меня с коляской в магазин! Вынудили оставить ребенка на улице!

— Успокойтесь, а я здесь при чем?

Вдруг, спохватившись, Ника бросилась в соседний двор. Несколько мам сидели со своими чадами в песочнице. У первого подъезда, под кустом сирени, в теньке спрятались две старушки.

— Вы не видели маленькую девочку в зеленом костюмчике с зеленой повязкой на голове? — обратилась сразу ко всем Ника.

Старушки синхронно замотали головами. Женщины из песочницы с уверенностью подтвердили, что чужие дети во двор не забегали.

— Маленькая, маленькая девочка, ей всего пять месяцев! Понимаете! — рыдала Ника, не в силах выдавить из себя страшное слово «украли». — Ее из коляски кто-то достал!

Женщины в ответ только удивленно пожали плечами и засобирались домой.

— Ева-а-а! — кричала Ника будто не своим голосом, срывающимся на хрип.

Она обогнула девятиэтажку и попала в соседний двор. Детская площадка была полна детей разного возраста. И ни одного взрослого рядом.

Ника снова вернулась к коляске. Там уже стоял дежурный патруль.

Рита Петровна посмотрела на часы — время еще есть. Погода прекрасная, так что часа три невестка должна гулять на улице. Женщина защипнула края пирога и засунула его в разогретую духовку. Взяла лейку с водой и направилась в комнату сына и невестки. Осторожно приоткрыла дверь, будто сомневалась, точно ли там никого нет. В глаза бросились грязные салфетки на пеленальном столике и разбросанные на кровати ползуны, на полу лежал использованный памперс. От злости Рита Петровна уже и забыла, зачем пришла. Лицо вспыхнуло краской, а нижняя губа, и без того фигурно отвисшая, затряслась в негодовании. Женщина не удержалась и отшвырнула ногой памперс.