— Молчу, молчу.
Убедившись, что всё обошлось, я, обращаясь к поварихе, спросил:
— Кто ещё, кроме вас и охранников, есть сейчас на первом этаже?
Та, кивнув отрицательно головой, ответила:
— Сейчас в доме только охрана, мы и хозяева.
— Очень хорошо. Ещё вопрос: где здесь есть глухое помещение, в котором я могу вас закрыть на время, пока всё не закончится?
Та без раздумий ответила, кивнув на одну из дверей, которую я не сразу заметил:
— В подвал можно. Второй выход закрыт снаружи на замок, а на этой двери есть засов.
— Хорошо, идите в подвал и помните: будете вести себя тихо, останетесь живы.
Конечно, стоило бы проверить слова поварихи о втором выходе, но не стал. Чем больше я потеряю здесь времени, тем больше шанс, что трупы охранников обнаружат, и всё закончится не так, как мне бы хотелось. Поэтому, закрыв за женщинами дверь, я быстро, но аккуратно переместился к лестнице на второй этаж.
Только начал подниматься, как услышал, будто вдали, мужской голос
— Да, иди к детям, мне ещё надо немного поработать.
Я застыл, а на втором этаже бодро застучали каблучки в сторону, откуда раздавались звуки музыки.
«Если здесь остались только хозяева, то, похоже, сейчас нужный мне банкир отправил жену к детям и сам остался в одиночестве. Может, и не придётся столкнуться с семьёй этого урода», — подумал я про себя и, дождавшись, пока звук шагов не стихнет, потихоньку двинулся наверх.
Дверь кабинета Шиффа отыскал быстро и застал его там, и правда в одиночестве. Повезло мне ещё в том, что, когда я открыл эту самую дверь, он активно дёргал какой-то шнурок, ругался себе под нос и стоял спиной к входу. Воспользовался я счастливым случаем на все сто процентов. Стремительно пересёк разделяющее нас пространство, обогнув по пути массивный стол, и аккуратно тюкнул его рукояткой револьвера по макушке. Вырубил напрочь и помог прилечь на пол.
Дальше всё было просто.
Первым делом закрыл на ключ дверь в кабинет, благо, этот ключ торчал в замке. После этого найденным на столе перочинным ножом нарезал верёвку, за которую Шифф дёргал в момент моего появления и надёжно связал ему, как руки, так и ноги. Отчекрыжил приличный кусок от тяжёлой шторы, из которого соорудил кляп, и только после этого чуть расслабился. Всё вышеописанное происходило в такой дикой динамике, что, когда я, наконец, добрался до нужного мне человека и смог его спеленать, меня невольно накрыло подобием истерики. По-другому объяснить свой, чуть ли не истерический смех, я не могу. Пробило не по-детски и поделать с этим я ничего не мог, но действовать не прекратил.