Договорить дед не успел, ибо в гостиную постучала служанка и выкрикнула: «Едут!»

Амадор вскочил с места и поправил галстук, а дед захлопнул фолиант.

— Посмотрим, прощупаем… — Перехватив недоуменный взгляд внука, старший Тори поправился: — Говорю, проведем досмотр.

— Дед, держи себя в руках. Я договорюсь с невестой по-хорошему, а затем постараюсь убедить отца, — взмолился Амадор, обнаружив решительный настрой родственника.

— С невестой-то ты договоришься, — буркнул дед. — Но старая дуэнья может навредить переговорам.

— Дед, главное, ты не навреди, — предупредил Амадор.

— Обижаешь! Я действую строго в рамках закона! — возмутился лер Тори-старший.

Внук тяжело вздохнул и в компании деда отправился встречать гостей.

Как Амадор и ожидал, невеста ни красотой, ни манерами не блистала. Скромная забитая мышка в нелепом наряде, с ужасной прической да еще на лице прыщи. Впрочем, какое ему дело? Он приехал не разглядывать аптекарскую дочку, а убедить ее в необходимости разрыва помолвки. А вот насчет тетушки невесты дед был прав. Та оказалась той еще штучкой: вызывающе одета, остра на язык, явно из тех, кто борется за женские избирательные права. Подобных дамочек мужчины семейства Тори всегда избегали. А когда лира Кошмарек, не успев поздороваться, сцепилась с дедом в жесткой словесной схватке, Амадор осознал — легкими переговоры не будут!

Уже утром его подозрения подтвердились — и по поводу непростого характера родственницы невесты, и насчет предвзятого к ней отношения деда. Старший Тори устроил ночью целое представление. Установил возле гостевых комнат какие-то детские сигналки, которые в свое время стащил у жены Десмонда — Мартишки. Вещицы всю ночь издавали жуткие звуки: хрипели, стонали, хлопали. А за завтраком старший Тори сообщил гостьям, что дом у них с привидениями. Амадор бросил на родственника грозный взгляд, словно дед был нашкодившим подростком. Правда, старшая лира Кошмарек оказалась не лучше: за завтраком она вступила с противником в перепалку. Невеста же, наоборот, замкнулась, нервничала и то и дело проносила еду мимо рта. Отец в беседу вовсе не вступал, делая вид, что наслаждается водянистой безвкусной кашей. А мать… она во всем поддерживала отца и молчала. В итоге Амадор не выдержал и предложил невесте прогуляться. Та с радостью согласилась, и ректор готовился к решающему разговору. Но… что-то пошло не так.

Сперва ему показалось, что среди деревьев мелькнула знакомая фигура горгульи. Неужели его вновь преследует Матюша? Но приглядевшись, он убедился, что это просто тень от кустарника. И только Амадор разоткровенничался, как в самый решающий момент невеста юркнула в кусты. Манеры девушки оставляли желать лучшего. Здесь отец проглядел, подбирая ему пару. А уж когда девица обозвала его Лиску горгульей, он едва сдержался. Хорошо, в этот момент в беседке появились странные звери — то ли летающие потто, то ли крысы, и Амадор не успел наговорить лишнего. Невеста, кажется, тоже заметила свисающих вниз головой монстров, испугалась и сбежала, сославшись на плохое самочувствие. Увы, беседу пришлось отложить. Вскоре выяснилось, что лира Кошмарек и впрямь больна, зато ее тетушка вышла на тропу войны. Дед Амадора выдвинулся навстречу противнику, и целый день дом буквально ходил ходуном. Немногочисленные слуги — водитель, горничная и кухарка, спрятались, а отец с матерью умчались в столицу, сославшись на срочные дела. Амадор же уединился в кабинете с курсовыми, плотно закрыв дверь. Лишь ближе к вечеру старший Тори угомонился и вызвал внука на тайные переговоры в… погреб.