— Поветрие! В укрытие!

И Горбатов, придерживая разбитый шнобель, рванул к машине. Его люди ринулись за ним.

— Куда же вы, так быстро⁈ — закричала им вслед Свиридова. — А как же ежедневное стояние под дверью?

— Сучка! Ну ничего, на эту вашу шарашку мы найдем управу!

Хлопнула дверь, и Горбатовы скрылись в салоне своего броневика.

Порывы ветра уже усилились настолько, что Свиридову повалило на землю. Геллер тут же оказался рядом.

— Вот сученыш… — шипела Юлия, поднимаясь. — Сейчас переждет ненастье и поедет жаловаться папочке…

Небо над их головами затянуло в сетку молний. От возрастающего уровня хаотичной энергии у Свиридовой резко заболели виски, а геометрик на лацкане шинели запульсировал.

Кап-кап! — и на ботинки упала пара алых капель Свиридова вытерла нос рукавом и вздохнула. Она всегда хреново переносила Поветрия.

— Нужно, спешить! Еще пара минут, и оно полностью накроет территорию!

Еле справившись с ветром, они с Геллером попытались дотянуться до японки. Она была совсем малышкой, и очередным порывом ее оттеснило от броневика и прижало к забору.

— Дай руку! — крикнула Свиридова.

— Марлин-сан! — охнула девушка, и, схватившись за прутья, подтянулась. Прыг! — и ветром ее снесло на ту сторону.

— Стой, дура!

Но девчонка уже буквально летела по воздуху. Через секунду она со всех ног мчалась к усадьбе.

— Юлия, черт с ней! Переждет в доме с Ильей!

И они с Геллером бросились в машину. Ветер рванул с настолько неудержимой силой, что дверь броневика пришлось закрывать в четыре руки.

Они успели вовремя, и Юлия ударила по красной кнопке. На окна упали щиты.

Затем началось самое страшное.

Кофе нам пришлось подождать, ибо руководил процессами тот самый бочкообразный автомат, который нам представился как «хозяин Таврино». Судя по звуками из кухни, справлялся он не очень, и процесс варки куда больше Поветрия, бушующего за стенами, походил на катастрофу.

Наконец, раскрылись двери, и к нам с подносом на колесиках вошел сам автомат-«кофеварка».

Выпить получившуюся бурду я согласился скорее из вежливости.

— Нет, я никогда не научусь! — воскликнул автомат тонким женским голосом. — Ему не нравится!

Затем эта нелепая тварь покачнулась и с плачем рухнула на спину. Раскрылись двери, и вылетевшая из него тень убежала прочь.

— Тихо-тихо, не плачь… — зашептали ей вслед. Голосов из комнат раздавалось столько, что я уже устал считать.

— Так сколько вас тут? — спросил я, потягивая «кофе».

В кресле рядом с камином было даже уютно. Рух расположилась на соседней сидушке со Шпилькой на коленях.

— Мы не знаем, — призналась огромная четырехрукая Мио, или местная автомат-дворецкая. — С тех пор, когда мы были одним «я», много воды утекло.