— Ты Лия Цаесара-то не забыл?

Как можно забыть покойника, что одарил нас столь драгоценной ключ-картой? Снайпер зачерпнула ложкой тушенку, зажмурившись от наслаждения, отправила в рот. — Может, как человек он дерьмо, и как опекун никуда не годится, а вот политик хороший. Он держал ее, как джокера. Подумай сам, сколько партий она успела сменить?

Не сразу понял вопрос, но тут же вспомнил про Гамбино, Ваньяччи и еще тысячи других демонов. Вот уж воистину…

— Не все из них оппозиционные, не все из них придерживаются одинаковых целей. Как и всегда в политике. Но лишенный прямой власти человек будет тянуться к ней всеми доступными способами. Лий и не гнушался: сегодня обещал поддержку одним, завтра ссорился, бежал к другим. Девочка кочевала из одного дома в другой.

Покачал головой — опять какая-то фигня получалась!

— Если он так всякий раз делал, ему уже на третий должны были отказать, не поверить…

— А принцесса, как там бишь ее? Кьяра? Она не рассказывала тебе, что ее учили?

— Было дело.

— Ну ты ведь не думаешь, что они учили ее математике с биологией? Точнее, верно, именно им, но со своей идеологией. Сложно ли выдумать задачку, где надо вычислить количество подкупных голосов? В игровой форме: правильный ответ разоблачит злого коррупционера, преступника, бандита! А еще на уроках географии можно рассказывать, в каких странах живут рабы.

И верно, она именно так о России и думает…

— Бред какой-то! Что она там может понять? Она же ребенок.

— А еще у нее пластилиновая психика. Заметил, что она до странного спокойна? Выхвати ребенка из семьи — он будет плакать, кусаться, царапаться. И вряд ли воспримет даже «мягкое похищение» как забавную игру. Над ней работали лучшие психологи. Подбирали слова, показывали на примерах. Заставляли знать свое место.

— Она приняла нас за рабов.

Фел лишь развела руками, будто вопрошая: чего еще ожидал?

— Лий был хитер, в этом отказать сложно. Кончил свою жизнь скверно, но ожидаемо.

— Если его так легко было убрать, почему никто не сделал раньше?

— Ты уже слышал сказку, про кающуюся за грехи прошлого родину? Так вот теперь забудь. Все семейство Цаесар… — Фел горько усмехнулась, назвать «семейством» родственную связь двух человек, — имело ценность лишь при жизни. Могло однажды взбрыкнуть, но во главе Царената знали и про выходки Лия, и про опасность девочки. Но пока мерзавец был жив, никто не устраивал засад на дорогах, чтобы перехватить девчонку. Вчера одни, сегодня были бы другие, завтра третьи. Сам понимаешь, подобное не приводит к спокойствию внутри страны. А ведь война на пороге, что бы там ни врали на царенатском ТВ, на фронте их последние полгода преследуют неудачи.