— Что случилось, uomo? Потерял хватку? Нюх? — насмешка, каверзная ухмылка. В стремительности он меня превосходил. — В прошлый раз тебе удалось задать мне жару. Сделать из меня ridicolo! Унизил. Теперь я сделаю то же самое, cagna. Думал, твоя особенность вечно будет выручать тебя? Аbbia incontrato la sua pari!

Враг дал мне возможность подняться на ноги, прежде чем вновь сшиб. Врезался головой. Рога ткнулись в живот, прорывая твердую плоть. Мой рев вновь огласил округу. Зловещие лапы демона откликнулись на зов, но не подчинились: у них свой хозяин. Кулак раскрошил мне зубы во рту, испортил нос. Магический вихрь зашелся вокруг стальной ладони — демон обращал ее в адское орудие и тут же опустошил его мне в голову.

Три чудовищной силы оплеухи подкинули мое тело, словно игрушку, прошибли насквозь хлипкое здание. Дождь кирпича обрушился мне на плечи. Фигурки безучастных людей мрачно смотрели из маленьких домишек, случившееся их не интересовало. Но пугало.

— Ты еще жив? Uomo!

Вит встретил вырвавшийся из моей глотки ливень свинца укрывающим куполом. Злость вперемешку с яростью просыпалась, ушла в никуда, разбилась осколками. Иссякла.

Морок безумия, боевой раж выходил следом, унося с собой последние силы.

Демон менялся, обличье обретало знакомые очертания.

В голове шумом гремело лишь одно слово: Вит, Вит, Вит…

— Ты оторвал мне мою чудесную руку. Думаю, будет справедливо, если сделаю с тобой так же. У всех на виду. Пусть каждый видит, что Скарлуччи под силу сломать любого! Даже diavola fuselle!

Отмахнулся от его хватки, выпустив когти, но отрезвляющая затрещина швырнула прочь. Заломив руку за спину, он потянул ее к себе. Боль вскружила голову адским ураганом. Затрещали кости…

Чудовищный грохот.

Боль, готовая разорвать на части, вмиг утихла, слабея с каждым мигом. Отчаянно и зло взревел злокозненный демон, отшатнулся, держась за глаз. Гигантский ожог бежал от одной половины лица к другой до самого уха.

— Stronza! Maledette stronza…

Кровь алым брызнула из ушей уже не демона, почти человека. Он выпрямился, справившись с болью, широко раскрыл глаза и рот от испуга. Я вытянулся перед ним во весь огромный рост.

Навалился медведем. Стальные руки, крепкие плечи зашумели сервомоторами от дикой натуги. Боль желала выхода, боль желала продолжения если не со мной, то с ним. Не стал ей отказывать — в пасти выросли новые, свежие зубы пуль. Блестящий свинец вгрызся в сталь плоти бронемага. Прокусить его шкуру подобно подвигу, но мне удалось.

Ослабев, он взвыл, припадая на колено. С каждым ударом я вгонял его в землю.