— Скоты, — процедил Шестернев.

По мере приближения к цели народ чуть поредел. Похоже, у «абубакровцев» была масса иных интересных задумок и помимо того, чтобы с кровью выбивать служителей правопорядка из контролируемых территорий.

Мы зашли в подъезд жилого дома. Там всё было раскурочено, опалено, сверху свисали провода, а домовой компьютер, чем-то не угодивший правоверным, был раздроблён до последнего винтика.

Я развернул вновь СТ-развёртку коммуникатора и посмотрел с высоты на город глазом видеокамеры.

— Мы здесь. Последний бросок остался, — сказал я. — Пройдём так и, да поможет Аллах, пробьёмся.

— Иншалла, — усмехнулся Шестернев. Кинулись вперёд. Один квартал позади. Теперь направо. Остался ещё один бросок.

— Э-э! — завопил погромщик, перепоясанный зелёными лентами смертника, указывая на нас.

Тут же из здания посыпалась толпа. И устремилась за нами.

— Расколол, гад, — прошептал я.

Мы ринулись вперёд так, что пятки сверкали. Знакомое давление. «Клинки Тюхэ»! Сдать чуть влево — очередь прошла мимо. Теперь пригнуться — опять мимо. Перемахнуть через обугленные останки полицейского робота с изогнутым раструбом инфразвукового генератора. Криз второй степени. Газы, инфразаграждения и прочие полицейские штучки не могли сдержать Гнев.

Теперь не переломать ноги на сооружённой наспех баррикаде измятых каров, мебели, резинобетонных плит. Кто её оборонял — беспомощная полиция или правоверные погромщики? Это не так и важно. Я нырнул вниз, и рядом вскипел разрыв плазменного гранатомёта. Опять промазали. Вам, подонкам, с женщинами и детьми воевать, а не с суперами.

— Шестернев, живой?

— Вроде.

— Вперёд!

От преследователей оторвались. Ещё один квартал. Я содрал опостылевшую женскую одежду.

— Кажется, выбрались.

Мы нырнули за угол. Порядок. Вот она, цепочка одетых в боевые тяжёлые комбинезоны с эластоусилителями полицейские и гвардейцы. Цепь. Три танка на воздушной подушке. Бронемашина «Краб» и тяжёлая платформа «Голиаф». Тут закреплялись со знанием дела. Неудивительно, что повстанцы оставили эту часть города в покое. Одна из линий обороны, прикрывающих подходы к президентскому дворцу и зданию меджлиса.

Мы ринулись вперёд.

— Не стреляйте! — закричал я, зная, что нервы у бойцов могут не выдержать и чей-то палец дрожит на спусковом крючке. — Помогите нам!

«Клинок Тюхэ». Вильнуть в сторону, пригнуться… Резинобетон вспучился от града разрывных пуль.

Палили не полицейские. По нам бил снайпер, пробравшийся на крышу департамента транспорта. По нему врезало орудие из «Краба», и угол здания разлетелся в пыль.