— Резко ты, — ухмыльнулся я. — А вдруг я маньяк какой?

— Ой, тоже мне, — отмахнулся Кляп. — Я здесь за два месяца на всяких насмотрелся. Уж чего-чего, а в людях я разбираюсь. Или ты занят чем?

— Да вроде нет, никаких планов не строил.

— Ну так чё?

— Я стреляю не очень, — честно признался я.

— Да нам как раз больше водила нужен.

— А с вашим что?

— Схарчили на прошлой неделе, — поморщился Кляп.

— Ясно. Ну а условия какие?

— Да у нас всё по чесноку, — тут же оживился новый знакомый. — Сколько настреляли — делим поровну. Иногда густо, иногда пусто. Бывает, на нычки какие нарвёмся. Слышь, братан, пивком не угостишь? А то в последнее время с финансами не очень.

— Да можно по бокальчику, — согласился я, но про себя подумал совсем другое.

Вот она, реальная правда. Может, у них действительно есть артель и они каждую ночь охотятся на тварей. Но я очень сильно сомневаюсь, что эти парни приняли бы меня в свой коллектив. Да, за разговорами в кабаке можно пообещать что угодно, а заодно и угоститься пивом за чужой счёт. А вечером, когда придёт пора выходить за стену, никто не помешает развести руками и сказать: «Извини, братан, но наш старший против чужаков». Может, я и неправ, но что-то подсказывает: всё будет выглядеть именно так.

Вида я, конечно, не подал, но к концу бокала потихоньку спустил беседу на тормозах и ничего не значащими фразами открестился от Кляпа. Но, судя по его роже, это его ничуть не расстроило. Не успел я добраться до выхода, как он уже отыскал нового слушателя.

Я вышел на улицу и подставил лицо под дождь. Голова приятно кружилась от лёгкого хмеля, а мысли ненавязчиво сменяли друг друга, не задерживаясь на чём-то конкретном.

Я намеренно поддался настроению беззаботности. Надоело ломать голову над тем, как мне теперь жить дальше и чем следует заниматься. У меня полно камней на счёте. Они позволят прожить в Мешке несколько лет, не переживая о завтрашнем дне.

Конечно, я не собираюсь этого делать. Высплюсь как следует, отожрусь, может, и в местный бордель загляну, а там снова вернусь к планам и повседневным заботам. Хотя здесь правильнее их называть повсеночными, если такое слово вообще существует.

Усмехнувшись бреду, что промелькнул в голове, я направился в гостиницу. На стенах уже вовсю грохотали пулемёты, распугивая наглых тварей. И я в очередной раз поймал себя на мысли, что привык к этому шуму. В первые дни я постоянно вздрагивал, просыпался от волнения и беспокойства. А сейчас очередь крупного калибра вызывала во мне чувство спокойствия и безопасности. Вот такой парадокс. А ещё я заметил, что без оружия начал ощущать себя голым.