Естественно, меня тут же обступили все члены команды, и мотоциклист к ним тоже присоединился. Боль была дикой, и такое внимание меня только раздражало. В другой ситуации я бы уже требовал обезболивающее, чтобы не загнуться от болевого шока, но в аптечке не было ничего, кроме аспирина, а он в такой ситуации опасен, так как разжижает кровь. Расслабились мы, привыкли, что всегда есть под рукой чудодейственный медкомплекс, а вот как обходиться в такой ситуации, когда в экстренной медпомощи нуждаются сразу двое? Эх, возможно, моя недавняя сделка по обмену навыка на лечение и заряда на регенерацию на оружие была далеко не так умна, как я тогда думал. Если попадется ещё навык на лечение, надо оставить его для команды. Пусть кто-то ещё будет способен лечить, кроме машинки.

Боль можно было немного заглушить либо матом, либо бурной деятельностью, мат в присутствии малолетней сестры был неуместен, и я принялся командовать:

— Так, почему никто не добивает других раненых гориллоидов? Непорядок! Добивайте, убедитесь, что дохлые, и только потом собирайте лут!

Старички и старушки вместе с Сашкой и мотоциклистом зашевелились, расходясь от меня к монстрам.

— Петька, что там с дитем? — тут же продолжил я, — как она? Что говорит приборчик?

— Сейчас, сейчас, вот-вот должен разродиться резюме! — ответил Петька, — вот и оно! Фигня, будет жить, пару ребер треснуло и лёгкая черепно-мозговая травма. Начал лечить. Может, если такая ерунда, его пока снять и к тебе припереть? Девчонку потом полечим?

— Нет, ЧМТ никогда не ерунда, пусть пролечит до конца! Да и то, что она без сознания, признак нехороший! — героически ответил я. Хотя и в самом деле это так. Иногда важно не какой степени ЧМТ, а в каком месте оно приключилось. Так что лучше всего сразу от него избавиться. Да и невозможно отвыкнуть от вдалбливаемой в меня месяцами во время учебы формулы «жизнь пациента превыше всего». Кто для меня эта девчонка? Я даже лица ее не видел! Но уже на автомате отношусь к ней, как к пациенту. Эх, надо было все же усвоить самому навык на лечение! Все же внутренне я продолжаю считать себя не боевиком, а доктором, вот и зачем идти против натуры? Боль снова нахлынула, обжигая меня огнем, и я заголосил:

— Малая, как там с монстрами, есть рядом живые?

— На соседней улице стая гориллоидов, но они о нас не знают, похоже, — тут же ответила Наташка, — бредут в другую сторону! Правда, в той стороне сейчас много стреляют!

Прислушавшись, я вынужден был согласиться — притихнувшая было в городе стрельба возобновилась.

Наконец, пережатая нога онемела, и боль стала сносной. Я в изнеможении опёрся на бордюр. Все же боль отнимает много сил, особенно когда видишь, в какие лохмотья превратилась часть твоего тела!