— Так откуда взялась эта повязка?

— От одного из древних народов, очевидно же. Не нашего мира, это точно. Я иногда встречал письмена подобной силы. И все они слишком отличались друг от друга, дабы принадлежать одной расе. Некоторые полностью блокировали любую магию, некоторые позволяли общаться с самим Яром, другие могли превращать что угодно в чистейшую воду. Ваши же делают материал, на который нанесены, абсолютно непробиваемым.

— Как так? Я же отстрелил кусок ленты, что сейчас лежит перед вами. И вы смогли отрезать небольшую часть.

— Молодой человек, — профессор посмотрел на меня как на глупого ребенка. — Я смог отделить часть ленты с помощью очень сильной магии. И вскоре выставлю вам за это отдельный счет, уж поверьте. Но вы точно не могли ничего тут отстрелить. Поверьте, я пытался. Физическая необратимая деформация материала исключена.

— Как так? — повторил я свой вопрос.

— Вот так. Вы получили эту повязку по одной простой причине. Вам позволили ее отрезать. Намеренно. Если бы предыдущий владелец не захотел сам вам ее отдать, вы бы ничего не получили. А уж выводы делайте сами. Что же касается второго свойства, то тут тоже не так все просто. Вы сейчас ничем не болеете? Полностью здоровы?

— Вроде бы да, — я на всякий случай проверил количество здоровья в интерфейсе. — Точно.

— Хорошо, возьмитесь за край ленты. Вот так, да. И не отпускайте.

Профессор откуда-то достал огромные металлические щипцы и сунул их в клетку с жирной крысой. Подцепив пищащее животное, выудил его и приложил к противоположному краю ленты. Оторванного куска. Я думал, что ничего не произойдет, но крыса начала пищать и биться в конвульсиях. Я ничего не почувствовал, но письмена на повязке загорелись знакомым багровым светом. Когда мохнатая тварь сдохла, профессор выбросил тушку куда-то в урну. Подошел ко мне, сжимая в руках скальпель.

— Вы позволите?

Я протянул ему открытую ладонь. Он сделал аккуратный ровный надрез на коже. Я ничего не почувствовал, но на пол потекла тоненькая струйка крови. В тот же момент лента снова вспыхнула, а надрез моментально затянулся. Я сверился с интерфейсом. Полное здоровье.

— Накопительный эффект.

— Совершенно верно. То, что вы ошибочно приняли за передачу жизненной эссенции, на самом деле является сосудом для ее хранения. И передачи тоже, само собой. Первый прикоснувшийся к письменам становится реципиентом, а все последующие — донорами. Если же получатель не нуждается в дополнительной жизненной энергии, она накапливается внутри материала до определенного значения. И передается реципиенту при необходимости.