Около посольства стоит будка, в которую граждан пропускают на территорию. Нам разрешили постоять рядом. Начался дождь. Через двадцать минут вышел человек в огромной военной каске и бронежилете. Он спросил: «Какова цель вашего визита?» Я ему говорю: «Вы понимаете… У меня есть друг. Он вырос здесь, играл на поле с арбузами, там еще стоял самолет…» Я зачем-то говорила им правду. Он изъял документы, фотоаппарат, личные вещи и ушел.
Через двадцать минут вышел человек с анкетой. Он спросил: «Какова цель вашего визита?» Я ему говорю: «Вы понимаете… У меня есть друг… Арбузное поле…» Он спросил, как зовут мою мать. И ушел.
Через двадцать минут вышел человек без анкеты и спросил: «Какова цель вашего визита?» Я ему говорю: «Друг. Кирилл. Рос на арбузном поле. С самолетом». Он записал данные водителя и ушел.
И вообще становилось как-то скучно. Потому что с историей про арбузное поле я солировала раз семь. Рядом жался ни в чем не виноватый водитель. Через два часа дождь закончился. Звоню продюсеру, чтобы нас с водителем не потеряла группа. Стою расстроенная, потому что вообще-то задание не было выполнено. Поле я так и не нашла, вся мокрая, водитель боится, что его депортируют из Узбекистана за содействие в шпионаже, где тут может быть самолет – не понятно. Я звоню и рассказываю продюсеру: «Ты представляешь?.. Ха-ха-ха!..» Продюсер спрашивает: «Ты зачем туда вообще поехала?» Я говорю: «У меня есть друг. На самолетном поле с арбузами…» И слышу, как продюсер белеет по телефону. А я очень оптимистичная, потому что ну что они тут мне сделают? Ну что тут такого? Ну сфотографировала, ну удалят снимки, ну и что? А продюсер говорит: «Алеся. Ну не будь ты идиоткой. У тебя в фотоаппарате все аэропорты Узбекистана». Фотографировать аэропорты нельзя, это стратегические объекты. Нужно разрешение. Иначе к тебе бежит радостный человек с автоматом. А мы в Узбекистане искали аэропорт для съемок, объездили все, официальное разрешение у нас было, но бумаг на руках нет. Да и вообще кто будет разбираться, есть бумаги или нет? Какая-то иностранка фотографирует посольство Америки, у нее все аэропорты Узбекистана, рассказывает про арбузное поле. Ну?
Я расстроилась, села на корточки и стала грызть коленки, будто на них есть гольфы. Мне очень хотелось домой и спать. Около посольства Америки в Узбекистане просыпались весенние муравьи. Они вытаскивали из норок землю. Вышел человек, который говорил на английском. Он сказал, что посольство фотографировать нельзя, это стратегический объект, мои снимки они удалили. Он спросил: «Как зовут вашего друга?» Я говорю, что Кирилл. Он спрашивает: «Какая у него фамилия?» А я говорю, что не знаю. А он спрашивает: «Где он живет?» А я не знаю. А сколько ему лет? И какой у него электронный адрес? Когда он тут жил? В каких годах? Какой дом? Вы хотите сказать, что приехали фотографировать арбузное поле для человека, о котором ничего не знаете? И я сказала, что да. Потому что в жизни столько правды, что ложь уже не требуется. И еще он сказал: «Если бы мой друг попросил выполнить задание, за которое мне бы пришлось сесть в тюрьму, то я бы ему сказал, что он не друг!»