Слушаешь их, рассказывающих о том, что вот недавно был в гостях у русских эмигрантов, а там у них и балык, и вырезка. Вы бы слышали просто интонацию: «И балык, и вырезка». Довлатов рассказывает, что советские граждане бегали за дубленками и это был дефицит. После его очерка ведущая передачи заканчивает так: «Писатель Сергей Довлатов только что рассказал о жизни в Союзе, употребляя слово «был дефицит». Однако стоит отметить, что это и сейчас есть. До свидания».
И эти писатели там такие обиженные, никому не нужные, потерявшие почву, как сорванные цветы. Вот и ваза красивая, и воду каждый день меняют, и сахар сыплют, чтобы дольше стояли, но корней уже нет. Есть балык. Они стоят под солнцем, но их не поливают, а поят. Они не питаются, не впитывают, а едят. Нет больше почвы для их творчества. Почва осталась там, где радио «Свобода» ловит плохо. И вот они о ней говорят, говорят… Великие сбитые летчики. Как командиры самолетов, которые рассказывают, что летали на плохих самолетах и аэропорт был говно. Но теперь ни самолета, ни аэропорта, ни неба. Один сплошной комфортабельный поезд.
Три истории, которые никак не связаны друг с другом, но привели к огромному счастью.
История первая. Мы купили торшер.
История вторая. Я поругалась с мамой в клочья.
История третья. Я в миллиардный раз посмотрела фильм «Москва слезам не верит».
Мы купили торшер. На складе старых вещей в пыли стоял около стенки, как приговоренный. Он – удивительная вещь. Потому что это не просто светильник на ноге. Изогнутый гриф с абажуром прикреплен к полированной тумбочке, внутри которой бар. Производство ГДР. Вещь старая, но в идеальном состоянии. Видно, что ее любили и берегли. Наверное, когда во времена дефицита возили мебельные стенки «Хельга», кто-то привез торшер с баром. Необязательный предмет в квартире, когда обои невозможно достать, не та вещь, чтобы тащить ее из другой страны, но меня греет сама мысль, что кто-то когда-то подумал: надо его купить! Это можно было сделать не из бытовой необходимости, а только для души. Можно было рассуждать только так: вот придут друзья, я им скажу: вино? коньяк? И открою этот бар. Они обалдеют, но вида не подадут, а я все равно это замечу. Мы будем сидеть под торшером, пить и разговаривать. Или сам приду с работы, сяду в кресло, включу свет, открою бар, выпью рюмочку, почитаю газетку. Буду сидеть такой. Ну, такой!.. В халате, наверное. Надо купить еще халат, кстати!
Дима сказал, что давай подумаем. Он не любит старые вещи, у них свои запахи, они были с кем-то. И кто эти кто-то? Но я вцепилась, подволакивала ноги и даже стонала. Ехала очень торжественная, как с главным призом международного фестиваля. Мне было приятно, что этот интеллигентный иностранец будет жить с нами. Я уверена, он из хорошей семьи и воспитан. Вот придут друзья, а я спрошу: вино? коньяк?..