Когда мама зашла в квартиру, то я была в душе и уже досушивала голову феном. И уже в джинсах, натягивала кофту через голову, одновременно расчесываясь и брызгаясь духами. Мама говорит: «Алеська!» И дальше начинается вот этот эффект радио, когда работают все радиостанции одновременно, все передачи сразу. И про погоду, и про политику, и про садоводство, и про здоровье. Одновременно мама передает какую-то песню. В перерывах реклама товаров, которые она купила (туалетная бумага, средство для мытья посуды, салфетки), тут же включается новостной блок, тут же сообщения про тетю Наташу, тетю Галю, тетю Лену, дядю Игоря и дядю Борю, тетю Веру и дядю Колю. Я уже надеваю обувь через голову и куртку через ноги.
Не могу ничего слушать. И разговаривать ни о чем. Потому что после ночной смены организм всеми способами мечтает от меня избавиться. Он говорит: «Алеся! Так дальше не может продолжаться! Мы должны принять решение и расстаться. Или ты, или я». Я говорю: «Ну ты посмотри, какие красивые темно-малиновые ногти я тебе накрасила!» А он говорит: «Засунь ты их себе в жопу! не подходи ко мне больше!»
Наступила осень. Мама прилетела с дачи в теплые отапливаемые края. А тут как раз звонит знакомая, которая знает места, где отдыхают колобки. Колобки – это моя мама и тетя Наташа, ее подруга. У них общие хлебобулочные интересы. Алеся звонит и говорит, что есть горящие путевки. И у меня тут же возникает план. Операция по запуску колобков в космос.
Отдых такой, что все включено. Ну там… Мука для колобков, масло, сметана, духовка. Чтобы колобки поджарились, зарумянились.
Это так приятно представлять, как мама будет сидеть на пляже, пить сок, выводить пяточкой на песке круг и думать: «Ну вот… Сбагрили!»
2 дек. 2010 г
Мы приехали выбирать место для съемки. Собирались на улице всей группой, я стою, жду. Наш директор говорит: «А где художник-постановщик?» И начинает ему звонить. Все потихоньку собираются, кто-то опаздывает. А я стою такая ленивая вся, погода хорошая, не очень жарко, людей рассматриваю. Смотрю на другую сторону улицы (это был Кутузовский) и вижу через широкий проспект, что по противоположной стороне идет какой-то человек. Я на него смотрю и думаю: «Что-то точно будет. Точно что-то будет». Просто за полсекунды об этом подумала. Что что-то с ним будет, случится. Что-то такое. Произойдет. Он не чужой. И в этот момент вижу, что мужчина отвечает на звонок мобильного. Это и оказался наш художник-постановщик, которому звонил директор и который опаздывал.
Я забыла про эту историю, а потом вспомнила.