Лысый смотрел на меня, как на привидение. Его рука со штандартом продолжала машинально отбивать такт прекратившейся речёвки.

— Чего вылупился? — сказал я ему. — А ну, давай сюда!

Я вырвал штандарт из его растерянных рук, а самому ему слегка съездил по физиономии. Скорее от неожиданности, чем от удара, он не удержался на своём насесте и полетел на головы онемевших от происходящего товарищей.

А я спрыгнул на бетон по другую сторону от ограды. Быстро осмотрел свою добычу. Увидел там вышитые эсэсовские молнии, цифры «1488», прочие гадости. Без сожаления плюнул туда смачным и живописным плевком. Через прутья ограды на меня, как звери из клетки, бешено уставились десятки глаз.

— Ха-ха-ха! — закричал я.

— Ваша нацистская тряпка у меня, придурки! — закричал я.

— Хотите её назад? Тогда попробуйте заберите! — закричал я.

И рванул вниз по лестнице между трибунами.

Прибежав к площадке между трибунными секторами, я притормозил и огляделся. То, что моя задумка сработала, было и так понятно по топоту и воплям позади меня. Но осуществится ли мой план на все сто процентов?

Взглянув назад, я убедился: всё в порядке! Звери покинули свою клетку. Часть через обычный выход, многие — ломанувшись через прутья ограды, ультрас «Лацио» выскочили со своей трибуны. Сейчас оттуда выбирались последние. Там не осталось вообще никого, ни хромых, ни безногих, ни парализованных. Отлично! Пусть эти мясники из Бригад взрывают пустые лавки.

Теперь, правда, обозначилась новая проблема. Вся эта спасённая, но не подозревающая об этом орава неслась за мною. И жаждала меня растерзать.

Стюарды, задачей которых и было не выпускать проблемных болельщиков с их трибун, шарахнулись по сторонам или разбежались. Кто не разбежался, те валялись у ограды с ужасом на лицах. Или барахтались, выброшенные на ряды к обычным зрителям.

Я развернулся и побежал. На пути у меня никого не было. Маячивший там чуть раньше парень с двумя стаканчиками кофе проворно улепётывал подальше от этого ставшего гиблым места.

А позади меня гремела подошвами по плитам бело-голубая лавина. Лица ультрасов были похожи друг на друга, искажённые яростью и безумной решимостью. Толпу обгоняли крики:

— Держите его!

— Загоняй!

— Убить! Убить!

Простые болельщики смотрели на происходящее с изумлением и страхом. Я прибавил ходу.

На лестнице между трибунами я повернул налево и побежал вверх. Теперь замысел мой состоял в том, чтобы выскочить на верхний ярус, достичь лестницы, ведущей к самому низу, и сбежать туда. Там, среди лабиринтов пустых коридоров, запертых торговых точек и кафе, я собирался затеряться. Дальше — сбросить с себя привлекающие внимание красные футболки. Стать обычным обывателем и смешаться с публикой на нижних трибунах. Потом пробраться назад к ультрасовской заминированной трибуне — это на тот случай, если оболдуи решат туда вернуться и придётся снова их спасать. И там уже смотреть по обстоятельствам.