Он встал в стойку и неспешно задвигался вдоль канатов. На нём шуршали чёрные широкие штаны — видимо, специальные, наподобие кимоно. На мне удобно сидели джинсы, купленные в советской «Берёзке» лет пять назад. Да, в те времена вещи были крепче и шли с человеком по жизни долго. Эти джинсы были достаточно просторными, чтобы не мешать ногам махать на какой угодно высоте. Впрочем, я давно отметил, что Николай Смирнов был не сторонник зрелищных махов и «вертушек», а предпочитал движения экономные, эффективные и надёжные.

На ногах у Джакомо светлели мягкие мокасины. На мне были кроссовки, так что преимущества в виде твёрдых и тяжёлых подошв никто не имел.

Мой соперник был силён и уверен в своих силах. Но также он бы опытен. Поэтому не поддался всеобщему шапкозакидательскому настрою и сломя голову вперёд не попёр. Джакомо немного попрыгал вокруг меня и стал проводить короткие точечные атаки. Сунул двоечку в плечо, потом попробовал приложить сбоку ногой в колено. Было понятно, что он просто проверяет меня, Он пытался выяснить мой уровень как бойца.

На эти его попытки я про себя усмехнулся. Потому что против него выступал боец очень необычный. С телом и рефлексами высочайшего уровня, но с новым хозяином в голове. Вот и догадывайся, вот и разведывай, как оно обстоит на самом деле. Удачи тебе, мой татуированный спарринг-партнёр.

Тут я получил увесистую подачу в голову и едва успел закрыться.

«Бум! Бум!»

Дальше Джакомо провёл более акцентированную атаку и отскочил. Я почувствовал, как его кулак повстречался с моей скулой. На трибунах оживились.

Мой противник так и продолжил действовать. Он наскакивал, бил и отступал. Кажется, он поверил в то, что я старался ему показать. Мой уровень — чуть выше среднего. Победа достанется ему без особых трудностей. И пару раундов можно просто покуражиться.

В конце раунда он заработал активнее, придавил. Кулаки замелькали, и несколько раз чувствительно попали в цель: в голову и в живот. Но удары были не убойные. Джакомо помнил, что вырубать меня в первом раунде не нужно. Скоро зазвенел колокол. Я сделал вид, что едва дождался этого спасительного звона. Молодой рефери, который всё время протоптался возле канатов, шагнул между мной и соперником.

В свой угол я брёл, тяжело дыша и нарочито прихрамывая на одну ногу.

— Что-то мне не очень верится в твою победу, — пробурчал Адриано Ферри, протягивая мне через канаты раздобытое откуда-то полотенце. — Не пойму, зачем ты затеял этот бой…

— Увидишь, — ответил я вполголоса, окуная лицо в махровый трикотажный ворс и протирая ссадину в районе левой брови.