Убедившись, что тела полностью исцелены, я вернул души обратно, а затем короткими разрядами запустил оба сердца.
Прошло несколько секунд.
Первый индеец вдруг резко вдохнул, закашлялся и открыл глаза. Практически одновременно с ним зашевелился и второй.
Над толпой пронёсся изумлённый гул.
Я довольно улыбнулся и повернулся к вождю.
Белый Волк смотрел на меня с совершенно ошеломлённым видом.
Я перевёл взгляд на слепую девушку. Её лицо по-прежнему было обращено прямо ко мне.
Я коротко кивнул ей и активировал Поглощение на Маттиасе и Селесте. Затем сразу использовал Невидимость и Перемещение.
Меня привычно крутануло, и уже через мгновение я оказался посреди того самого поля, где появился изначально.
— Ну что? — мысленно поинтересовался я у Шарлотты. — Они удивлены?
— Ещё как! — радостно отозвалась девочка. — Ты тут целое представление устроил. Конечно, они удивлены!
Я усмехнулся, довольный собой. Что поделать, люблю я иногда подобную театральщину.
Дожидаясь возвращения остальных Духов, я с удовольствием потянулся. На душе разливалось приятное умиротворение.
Задача выполнена. Теперь в моём распоряжении было уже одиннадцать Лунных жемчужин. Осталась последняя бусина — та, что находилась в Янтарном лесу.
Вот только спешить с ней я не буду. Сперва раздобуду побольше артефактов, подготовлюсь, а затем отправлюсь к этому проклятому бобру и заберу у него бусину.
А ещё можно найти побольше духов, чтобы увеличить число способностей. Тот же Королевский Приказ вполне может пригодиться в предстоящем сражении.
Тем временем Духи один за другим начали возвращаться. Я дождался, пока все они погрузятся в моё тело, и вновь воспользовался Перемещением. Меня крутануло, и спустя мгновение я оказался у себя дома.
Зевнув, я направился в спальню, стянул с себя испорченные ботинки и принялся готовиться ко сну.
Ночь выдалась на редкость удачной, и я был крайне доволен тем, как всё сложилось.
* * *
Альфред Эльдинсбарк жил словно в аду.
Слепой, способный передвигаться только на костылях, он каждый день просыпался с одной и той же мыслью: может, сегодня ему наконец хватит смелости оборвать свою никчёмную жизнь?
Но смелости не хватало.
Поэтому Альфред продолжал влачить жалкое существование, изо дня в день ожидая смерти. Он был уверен, что долго не протянет, но годы шли, а смерть всё никак не желала за ним приходить.
Время от времени на него накатывало отчаяние, и тогда он принимался истово молиться. Обращался к Творцу и ко всем Владыкам, о которых только слышал, клялся им в вечной верности и умолял об исцелении. Взамен он был готов отдать даже собственную душу.