Реквием по мечте
Страница 1 из 8
Настройки чтения
18px
1.8
1

Реквием по мечте

Страница 1

Реквием по мечте

Реквием по мечте

Пальцы. Часть первая

Глава 1. Ночь, похожая на клей

Ночь на посту — это не просто время суток, это особое состояние материи, густое и вязкое, как застывающий столярный клей, в который по неосторожности уронили целый мир. Она обволакивает тебя со всех сторон, проникает под бушлат, в ботинки с прохудившимися подошвами и, кажется, даже в самую душу, вымораживая из неё всё лишнее: надежды на повышение, планы на отпуск в Геленджике и суетные мысли о завтрашнем дне. Остается только глухая, чугунная тяжесть в ногах, которая тянет к промерзшему бетону пола, и монотонный, заунывный гул ветра за тонкой жестяной стеной будки.

Этот звук был похож на бесконечный стон больного, которому уже не помогают лекарства, — он просто существует, напоминая о бренности бытия и о том, что ты — лишь крошечная точка в этой холодной пустоте. В этой будке, пахнущей прелым картоном от старых коробок, сваленных в углу, вековой пылью, осевшей на стекле единственного окна, и остывшим чаем с металлическим привкусом дешевой заварки, сидели двое. Пространство было тесным, рассчитанным на одного человека, и их плечи почти соприкасались. Один, постарше, с лицом, похожим на печеное яблоко или сморщенный пергамент, которого жизнь так долго катала по своим ухабам, что оно потеряло всякую форму и цвет, превратившись в карту прожитых лет, — звали его Игнат Савельич.

Он сидел абсолютно неподвижно, словно был не живым человеком из плоти и крови, а частью самой этой будки, её несущей балкой или старым, проржавевшим насквозь гвоздем. Его поза выражала абсолютное смирение перед неизбежным. Он не боролся с холодом; он просто позволял ему быть, став с ним единым целым. Его бушлат был расстегнут, открывая взгляду выцветшую тельняшку в темную полоску.

Второй, помоложе, лет тридцати пяти на вид (хотя выглядел он старше своих лет из-за серой усталости в глазах и глубоких заломов у рта), с беспокойными руками и бегающим взглядом исподлобья — был новенький. Звали его Сергей. В отличие от Игната, Сергей страдал от тишины. Для него она была не вакуумом и не покоем, а скорее плотным ватным одеялом, которое давило на уши и заставляло сердце биться чаще обычного ритма.

Он ерзал на скрипучем табурете так нервно, что казалось, вот-вот протрет в нем дыру или сломает одну из его хлипких ножек. Ему было физически необходимо нарушить это безмолвие звуком собственного голоса, услышать эхо в пустом пространстве и убедиться в собственном существовании. — Холодно сегодня... — наконец выдавил он из себя фразу, которая не несла никакой смысловой нагрузки, кроме отчаянного желания заполнить акустический вакуум. Голос его прозвучал хрипло и неуверенно, сорвавшись на последнем слоге. — Ветер-то как воет. Прям душу наизнанку выворачивает.

1 2 3 ... 8
впередвперед