Боль вполне себе ощутимая, бывший оперуполномоченный даже припадает на каждом шаге и не понимает, как он шёл всю ночь, не ощущая этой боли. Потом его укладывают на мягкий пол и раздевают, какая-то женщина руководит этим процессом.
- Всё это забирай, постирай…
- Клещей нет? – спрашивает другой женский голос.
- Вроде нет. Неси воду – потом ещё раз осмотрим.
И когда Андрей Николаевич остаётся совсем без одежды, его начинает бить озноб. Странное чувство. Кондиционер, конечно, работает. Но всё равно, так быть не должно. А тут его ещё начали обтирать мокрой тряпкой.
- Трясёт его… Он горит.
- За бабкой Кристиной послали?
- Да. А пока принеси ему настой жёлтой травы. И мазь в глаза положим.
- Настой заварю сейчас.
Он чувствует, как его накрывают какой-то лёгкой материей, и после проваливается в сон… Или в забытьё.
***
- М-м-м-м-м… - кто-то размеренно мычит прямо рядом с ним. – М-м-м-м-м-м…
К его лицу прикасаются, по щеке, заросшей щетиной, проводят не очень-то мягкой рукой:
- Слышишь меня? – это голос немолодой женщины. И теперь рука прикасается к его лбу. Возможно, это и есть бабка Кристина, о которой он уже пару раз слышал. Но в палатке есть ещё кто-то, может даже не один.
А ещё он чувствует запах дыма. Так пахнут цветы колючки перед тем, как превращаются в пух. И этот дым… Он совсем рядом, кажется, над его лицом.
- Да… - вместо слов сипение. Горохову приходится откашляться, прежде чем он может произнести уже членораздельно. – Да.
- У тебя грибок, да? Ты кашлял кровью, - говорит женщина. – А ран на теле я не нашла.
- Да. Грибок… - отвечает Андрей Николаевич. – Там у меня в одежде была баночка с таблетками… Мне нужно выпить одну.
- Хорошо, сейчас… Река, дай-ка вон…
Она не отходит, но он слышит, как кто-то берёт баночку и потряхивает её – таблетки гремят, а старая женщина спрашивает: - А что у тебя с глазами?
- Я ничего не вижу, - отвечает бывший оперуполномоченный. Он и вправду видит перед собой что-то серое, с едва различимыми оттенками и контурами. – А что там с ними?
Женщина склоняется над ним, и он слышит, как позвякивает её монисто.
- Как будто солнцем выжжены, - говорит женщина. – Знаешь, что такое солнечная слепота?
- Это у детей бывает, - вспоминает Горохов.
- Да. Только у тебя в десять раз сильнее. Я принесла мазь, попробую, вдруг поможет, хоть немного… - она молчит несколько секунд, - только думаю, что ты уже не будешь видеть как прежде, у тебя зрачки стали мутные.
«Зрачки стали мутные!».
Что он может ей на это ответить? Горохов молчит.
- Так что случилось с твоими глазами? – не отстаёт она.