— Я хочу сказать, — вкрадчиво проговорил он, — что поток писем будет только нарастать. Но это лишь полбеды…

— Ничего себе полбеды, — потрясённо произнесла Ольга Ивановна. — Да их пришло за один день больше, чем за весь прошлый квартал. Работа редакции фактически парализована! А вы говорите полбеды.

— Неужели так много?

— Да.

— Удивительно, — в задумчивости произнёс Борис Николаевич и продолжил: — впрочем, тем хуже для вас.

— Почему?

— Да потому, что вы не выпустите продолжение в следующем номере, не напечатаете из-за того, что Брежнев, скорее всего, не успеет дочитать и не даст разрешения, спустив команду по ведомствам, — пояснил Борис Николаевич и многозначительно посмотрел на замглавреда «Огонька».

— И что же будет? — растерянно произнесла Золотова.

— Не знаю — произнес главред «Юности», — но я думаю, что придётся вам несладко, — а затем, посмотрев куда-то вдаль, стал размышлять вслух. — Это же надо, за один день как за три месяца писем. Вот это количество, просто невероятные масштабы, — и взглянув на Золотову грустно, — Может быть, я зря, вообще, сюда приехал. Может быть, ну его?..

Она посмотрела на него и поняла, что никуда Главред «Юности» отсюда, конечно же, не уедет, а это просто хандра. Очевидно, что ему был интересен этот вызов, это неконтролируемое броуновское движение, которое создал, вероятно неосознанно, простой советский школьник Саша. Ольга Ивановна хоть и видела всё это, но всё же решила вывести коллегу на чистую воду и поёрничать над ним: — Так зачем вам тогда влезать во всё это дело? Действительно, просто уезжаете домой и всё.

— А «Москва», — пространно произнес Борис Николаевич, — а «Искатель»? Пусть печатают? — он вздохнул и хлопнул себя ладонью по коленке. — Нет уж. Куда они — туда и мы, а куда мы — туда и они, — а затем встрепенувшись: — А Вы-то, вообще, зачем его печатать стали? Ведь такие большие произведения не ваш формат.

— Так получилось. Мы были в восторге от произведений, — пояснила она, вспомнив какое магическое действие на неё произвели эти шедевры.

Они просидели на лавочке до половины восьмого вечера, когда вдалеке Ольга Ивановна увидела знакомую фигуру, узнав в ней маму писателя. Та тоже её узнала и тепло поздоровалась. После приветствия Ольга Ивановна представила Бориса Николаевича. Вера Алексеевна была очень рада такому знакомству и очень удивилась что её сын, с которым она разговаривала позавчера по междугородней связи, не рассказал ей о том, что его романы напечатают в таких известных советских журналах.

— Хотелось бы верить, — улыбнувшись, произнесла Сашина мама и продолжила. — Может быть зайдем в дом, попьем чаю?