Я нервно усмехнулась, скрестив руки на груди. — Вот, сами всё видите. И слышите. Старший патрульный кивнул мастеру: — Вскрывайте. Медвежатник, не заставляя себя просить дважды, разложил инструменты. В ход пошла дрель, затем какие-то отмычки. Металл жалобно заскрежетал, замок поддался не сразу, минут десять мастер возился, кряхтя и матерясь сквозь зубы. Всё это время из-за двери неслись угрозы, отборный мат и визг. — Я вас засужу! Вы не имеете права! Юра вас в порошок сотрет! Наконец, раздался громкий щелчок, и тяжелая створка подалась. То, что произошло дальше, никто не ожидал.
Едва дверь распахнулась, из глубины прихожей выскочила девица, как фурия, и прямо в лицо молодому полицейскому ударила плотная оранжевая струя из перцового баллончика. Парня откинуло назад. Он схватился за глаза, застонав от дикой боли, и осел на пол, судорожно кашляя. Воздух в тесном коридоре мгновенно стал едким, перехватывая дыхание. Старший патрульный среагировал молниеносно. Заломив руку девицы за спину, он прижал ее лицом к стене. Баллончик со стуком покатился по плитке. — Пусти, козел! — завизжала она, брыкаясь и пытаясь вырваться, — Больно! Я на тебя заявление напишу! Мой жених тебя по стенке размажет! На шум, ругань и запах химии начали выглядывать соседи. Маргарита Павловна, одна из главных сплетниц нашего подъезда, высунув любопытный нос, ахнула. — Господи, Дашенька, а что тут происходит? Кого это крутят?
— Да так, Маргарита Павловна, — изобразила на лице светскую улыбку, стряхивая несуществующую пылинку с рукава кардигана, — Тараканов травим. Вот, одного, особо наглого, уже поймали. Соседка захлопала глазами и ретировалась. Старший патрульный, надев на беснующуюся девицу наручники, повернулся ко мне: — Заявление на неё писать будете? Нападение на сотрудника мы оформим сами, но незаконное проникновение и угрозы — это к вам. — Разумеется. В полном объеме, — кивнула, стараясь не смотреть на корчащегося у стены молодого парня. Медвежатник уже протягивал ему бутылку с водой. Я повернулась к мастеру:
— А вы пока можете поставить новый замок? Самый надежный, какой у вас есть. — Понял, хозяйка. Работаю, — тот, явно впечатленный зрелищем, быстро принялся за дело.
Пока полиция выясняла личность задержанной, требуя документы, я осторожно вошла в свою квартиру. В нос ударил приторный запах сладких духов — не моих. Я медленно прошла в гостиную, и сердце неприятно сжалось. С полок исчезли наши совместные фотографии. Пропала любимая ваза, подаренная мне на юбилей. На диване валялись чужие вещи — какие-то майки, глянцевые журналы. — Да мой жених хозяин этой квартиры! — донесся до меня истеричный вопль из прихожей, — Я ему сейчас позвоню, он приедет, и вам всем влетит! Вас уволят к чёртовой матери! Выхожу из комнаты, и её полный ненависти взгляд сфокусировался на мне. — Ты! — зашипела она, дергаясь в наручниках, — Совсем офигела?! Дура старая! Тебя здесь быть не должно! Тебе не надоело мужика удерживать? Отвали уже! Дай ему жить спокойно!