Никогда не понимала, зачем выставлять чувства напоказ. Поцелуй — вещь интимная, почти сакральная. Мне бы было неловко, если бы на меня в такой момент кто-то таращился. Как вот я сейчас.
Погодите-ка...
Я прищуриваюсь, вглядываясь повнимательнее. Это что... мой муж?
Ну конечно, это он. Я узнаю тот самый костюм насыщенного тёмно-синего цвета, который мы заказывали на индивидуальный пошив — магазинные ему не подходят: у Жени слишком широкие плечи и при этом узкие бёдра. Да и вся фигура — до боли знакомая, родная.
А стрижка? Совсем свежая, аккуратная — та самая, что я посоветовала. Он тогда даже не спорил, просто доверился, как обычно. Всё в нём — костюм, осанка — подтверждает: это мой муж.
И вот в этот момент внутри меня словно щёлкнуло. Только утром я была в больнице, обсуждала с врачом бессмысленность моего дальнейшего обследования. Уже два года мы не можем зачать ребёнка. Я прошла через всё: от стояния в позе берёзки после каждого секса до отслеживания овуляции по минутам, горстей витаминов, травок и йоги.
Совсем опустив руки, я решилась на полное обследование — вдруг найдётся причина, которую можно устранить. Лелеяла надежду, что после всех анализов и процедур, наконец-то смогу прижать к груди своего собственного малыша. Но и теперь — ничего. Врачи развели руками: «Александра Валерьевна, всё в порядке, просто расслабьтесь». Вот только как расслабиться, когда мечтаешь о ребёнке, и каждые новые месячные воспринимаются всё болезненнее?
Я уже хотела всё обсудить с ним. Поделиться выводами, спланировать следующий шаг. Но, как оказалось, он свои шаги уже спланировал без меня.
Подруга, конечно, предлагала позвонить Жене, предупредить, чтобы сам за мной заехал. Или хотя бы написать. Но я отмахнулась: мол, зачем срывать его с работы, там и так всё держится на нём одном. Пусть работает, я сама доберусь. Женя же у меня ответственный, надёжный. Верный... Ха.
Я перевожу взгляд на его спутницу. Ухоженная, стройная, в деловом костюме с юбкой-карандаш. Видимо, с работы? Но то, как Женя прижимает её к себе, лапая за бёдра, — явно не рабочее и не дружеское. А она, запрокинув голову, обвивает его шею и лениво царапает затылок.
Они так увлечены друг другом, что не замечают ничего вокруг. Ни меня, ни прохожих, ни даже бабушку, презрительно цыкнувшую, когда прошла мимо. Господи, насколько надо потерять связь с реальностью, чтобы так целоваться во дворе среди бела дня?
Он так уверен, что никто его не заметит и не расскажет мне? Или думает, что я навеки прикована к койке в больничной палате?