Сейчас же я ехал на скотобойню в местном посёлке, где бывал годика полтора назад, я тогда только-только начал работать в фирме и частенько вот так ездил по области, крышуя небольшие бизнесы. А когда до людей не доходила вся серьёзность их пошатнувшегося положения, я им это в составе нашей силовой группы наглядно демонстрировал. Жестокий мир диктует свои условия, а я просто следил за их выполнением.

— М-да, воняет тут всё так же, — скривился я, ведь скотобойня — это не только подвешенные туши в морозильнике, но сотни, если не тысячи килограмм, выброшенных отходов и потрохов. Хотя даже это дело не всё выбрасывается, частично кишечник коров и свиней используют, как оболочку для сосисок, колбасок и прочего. Те же мармеладки частенько делают с добавлением этих самых кишечников. Понятное дело, промытых, но всё равно. Что? Теперь мармелад не такой, как прежде? Бывает, я тоже немного прифигел, когда узнал, из чего делают мою чуть ли не самую любимую сладость из детства.

Правда, в прошлый раз приехал я не один, да и на воротах тогда был другой охранник, но вроде как хозяин исправно платил за крышу, и потом мы ему немного помогли со сбытом на рынке через своих людей. Глупо иметь чуть ли не у себя в руках все механизмы для реализации бизнеса и не задействовать их хотя бы частично. Некоторые моменты в своей работе я понял относительно недавно, ведь хоть изначально я и был на побегушках в стиле «съезди туда, да посмотри, что там не так» или «поймай человека и выбей долг», то вся картина в целом представляет из себя пусть и незаконный, но в целом, обычный бизнес. Займы у бандитов мало чем отличаются от займа в банке. Доступ к торговле на рынке тоже носит в себе обычный фиксированный налог за чистую точку и может считаться платой за охрану. Ведь краж у наших продавцов не было никогда, а те единичные случаи, когда уличные воришки не знали, куда и к кому они лезут, довольно быстро решались. Да и к карманникам у начальства было своё сугубо негативное отношение. Вот и не прижились такие спецы у нас, хотя знаю, что случаи, когда такие люди работали по наводке тоже имелись.

В общем, дел делалось много, но сказать, что они были слишком вызывающие и бесчеловечные, что по отдельности, что в общей сумме и не выходит как-то. Те же госструктуры не спрашивали меня, почему я не хочу стрелять в подростка, вооруженного египетским Калашом, а просто приказывали мне это делать. И делать приходилось, ибо если не я его, то он меня. Что? Хотя опять же, всё это сугубо точка зрения, ведь на то и существуют войска, дисциплина и устав, чтобы задача была выполнена, несмотря ни на что. Это в бандитской среде появились лазейки и хитрости. Но с другой стороны, к крысятничеству я так и не смог привыкнуть. Взять того же Роки, ну вот нормальный мужик, но что-то в нём меня всегда напрягало, наверное, это его глаза, действительно, как у крысы. Вот не удивлюсь, если это он меня слил, вот вообще ни разу. Ну ладно, не о том сейчас разговор, в общем ненавижу политику, вот и всё.