Автор: Анастасия Любина
Я стою у огромной мраморной столешницы и перебираю в пальцах веточку свежего розмарина. Запах пряный, чуть хвойный, он смешивается с ароматом лимонной цедры и оливкового масла, которое только что тонкой струйкой полилось на сковороду. Шипение — вот мой главный звук. Мой мир сейчас — это белоснежные фасады шкафов, профессиональная газовая плита и полный набор медных кастрюль, которые висят над головой, поблескивая на утреннем солнце. Я — Наталья Владимировна Кунцева, мне тридцать пять, и я — невидимый солдат на этой кухне.
В доме Мирских тихо. Слишком тихо для такого огромного загородного особняка. Высокие потолки, лепнина на стенах, паркет, начищенный до зеркального блеска, через который я прохожу в мягких тапочках, чтобы не оставить ни следа. Хозяйка, Валентина Николаевна, нашла меня по старой связи. Ее подруга, у невестки которой я работала последние два года, уехала с мужем в Португалию, и я оказалась на плаву. Валентина Николаевна позвонила сама. Голос в трубке был сухой, властный, но именно таким голосом обычно говорят люди, привыкшие платить и получать за свои деньги идеальный сервис.
— Наталья, мне нужен профессионал. Без выкрутасов. Без экспериментов. Чтобы завтрак был в девять, обед в два, ужин в семь. Чтобы диетическое меню для меня и нормальное, мужское — для мужа. Детей в доме нет. Плюс охрана из четырех человек и две горничные. Справитесь?
Я ответила, что справлюсь. Потому что я всегда справляюсь. Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо. Превращать набор продуктов в искусство, которое съедается за десять минут.
Мои первые дни здесь похожи на ритуал. Я просыпаюсь в своей крошечной комнате на цокольном этаже — белые стены, узкая кровать, окно под потолком, выходящее в сад. В шесть утра я уже на ногах. Мою руки, завязываю фартук и начинаю колдовать. Первыми завтракают персонал. Мужчины после пересменки и две горничные. Но все по очереди. Затем Валентина Николаевна. Высокая, сухая женщина с сединой в аккуратной укладке, спускается к завтраку в шелковом халате. Она садится за длинный стол в обеденной зоне, которая примыкает к моей кухне, и берет в руки ложечку.
— Сегодня омлет с трюфелем и овощной сок, — докладываю я.
Она кивает. Она почти не смотрит на меня. Я для нее — функция. Как посудомоечная машина или холодильник. Меня это не обижает. Наоборот, это дает мне свободу. Я могу не притворяться, не улыбаться насильно, могу просто варить, парить, жарить и мечтать. Я смотрю, как пар поднимается от тарелки, и думаю о своем. О том, что я уже десять лет одна. О том, что в моей жизни нет никого, кому я нужна по-настоящему. Только мои руки, которые помнят, как месить тесто, и моя голова, полная рецептов.