Алексей молча слушал, слегка опустив голову.

- И тогда психика делает то, что умеет лучше всего, - защищает человека, - тихо сказал Кащей. - Только защищает странным способом...Она начинает убивать желание ещё до того, как человек успел к нему приблизиться. Чтобы потом не было больно терять.

На несколько секунд всё снова погрузилось в тишину. Только озеро медленно дышало у берега, перекатывая тёмную воду о влажные камни, да ветер проходил сквозь сосны протяжным глухим шумом, от которого верхушки деревьев едва заметно качались в темноте. Костёр тихо потрескивал, оседая красными углями, и искры медленно поднимались вверх, растворяясь где-то в холодном ночном воздухе.

В такие моменты природа будто не просто окружала их - она становилась частью разговора. И рядом с этой глубокой лесной тишиной любые человеческие мысли начинали звучать честнее, потому что в подобной тишине невозможно долго врать самому себе.

- Именно поэтому многие люди так быстро обесценивают всё настоящее, - продолжил я. - Любовь. Свои чувства. Большие цели. Они не позволяют себе даже всерьёз представить жизнь, в которой могут быть счастливы. Потому что если ты по-настоящему допустишь эту мысль придётся столкнуться с собственным страхом не получить желаемое.

Иван долго смотрел на костёр.

- Получается, человек сам у себя ворует жизнь?

Кащей медленно кивнул.

- Да. Но самое страшное - он делает это очень тихо. Без драм. Без громких решений. Просто день за днём отказывается от того, чего на самом деле хочет. И со стороны это выглядит нормально. Человек работает. Общается. Живёт как все. Только внутри постепенно становится пусто.

- А потом проходят годы, - тихо сказал Алексей. - И человек вдруг понимает, что всё это время жил не так, как чувствовал. А так, как было менее страшно.

Кащей посмотрел на огонь.

- Многие люди думают, что берегут себя от боли. Но по-настоящему они просто берегут себя от жизни.