— Сударь, мы почти дома, — молвила, стоя на коленях и призывно облизывая раскаленные губы, интеллигентная наследница Самофракийской. — Вы собираетесь успеть или нет?

Игорь орал почти весь перегон…

Выползли на платформу. Вера-Ника, не в силах встать, вытянулась на мраморе и обернулась к поезду:

— Благодарю! Это было лучшими минутами моей гадкой полужизни.

— Одними из лучших! — с трудом ворочая языком, поправил Игорь. — Мы надеемся повторить. Спасибо!

Поезд с мягким шипением закрыл двери. Мелькнули подмигнувшие на прощанье габаритные огоньки, через несколько секунд в туннеле все стихло.

— Ах, мне нравится ваша служба, господа керсты, — объявила Ворона, и не вставая, принялась одергивать юбку.

— Пойдемте, а то смутим ранних пассажиров, — Игорь извлек из кармана камуфляжа пачку влажных салфеток и обтер лицо любовницы.

— Вы охуительно заботливы, — объявила, жмурясь, Ворона.

— В приземленностях хозслужбы скрыты свои преимущества. Вставайте, мадмуазель.

— Звучит издевательски, но лучше чем «мостовая», — девушка встала. — Я Вам обе руки сломала, или только одну?

— К счастью, психика и скелет в нашем состоянии покрепче, чем при жизни. Кажется, выдержали косточки. Идемте, уже эскалаторы включили.

Они медленно катили вверх и Ворона осторожно положила ладонь на его плечо:

— Простите. Я боюсь Вас поломать. Обоих.

— Ну, его поломать трудно, главное, не оторвать, — ухмыльнулся керст. — С остальными членами сложнее. Вообще-то, сегодня особая смена выдалась, могу понять. Хотя поломанный я буду куда менее интересен.

— Я постараюсь учесть это обстоятельство. Очень постараюсь. Игорь, как вы думаете, я могу полюбить?

Игорь засмеялся:

— Обычно это длительный процесс даже для живых. А нам вообще некуда торопиться.

— Понимаю. Ваша Вика рядом, да и у меня… не помню как их зовут, но ведь они определенно были. Но живая любовь — это совершенно иное, — признала Ворона.

— Ага. Но в нынешнюю смену мы были очень-очень живы. Пусть и по-своему.

— Мне нельзя останавливаться, — озабоченно сказала девушка. — У вас служба и полно дел. А что у меня, кроме ебли?

— Для начала займитесь собой. Самые обычные женские заботы, потом можно двинуться дальше.

— А что такое в данном случае «обычные женские»? — с горечью уточнила Ворона. — Нет, конечно, я знаю этот длинный бытовой перечень, но в моих обстоятельствах…

— Это конечно. Ванечка сказал бы: тренировки и вооружение. Не так глупо как кажется. Если принять эти определения в широком смысле. Кстати, когда вы в последний раз по-настоящему обедали?

— Не помню. Мне было не интересно. Это нужно — обильная пища?