Он позвонил через пару дней. Сказал, что уже идет ко мне. Я ждала его звонка. Но то, что он не предупредил заранее, оказалось несколько неожиданным, я не успела подготовиться к встрече как хотела: хорошо накраситься, закупить продукты и приготовить романтический ужин.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. За порогом стоял мой спаситель Вася! Его широкая улыбка открыла ряд желтоватых зубов. Мутные глаза, небритые щеки и легкий запах перегара не смутили меня. Я была рада видеть Василия. Одет он был так же скромно, как и на вокзале. Тот же потертый свитер, те же серые джинсы с темными пятнами на коленях, те же пыльные старомодные ботинки. Только на этот раз на его шее красовался простенький галстук в полоску с криво завязанным узлом.
Мы довольно долго молча смотрели друг на друга и улыбались. Затем я с волнением сказала:
– Привет! Проходи!
Он перешагнул порог моей скромной комнаты и с распростертыми объятиями, но как-то судорожно, со всхлипом, чмокнул меня в щеку. Затем взял мою руку и поцеловал ее. Мне никогда раньше никто не целовал руки! Надо было бы обрадоваться, поблагодарить за такой уважительный жест, но я смутилась, удивилась и подумала:
«Наверное, так было принято в стародавние времена, известные мне по книгам. Тогда дворяне часто целовали руку дамам».
Я не знала, что сказать, но Василий, похоже, и не ждал ответа. Он старательно вытер ноги о тряпку у порога и спросил:
– У тебя тапки есть?
У меня были только одни, женские тапки с помпонами.
– Ладно, – сказал Василий, – буду в носках. Пол чистый, боюсь наследить.
Он развязал шнурки на видавших виды ботинках и попытался натянуть на большой палец ноги не первой свежести носок, чтобы скрыть на нем дырку. Глядя на него, я скинула свои тапки и предложила их. Василий смутился и спросил:
– А как же ты?
– Это я буду в носках.
После долгих уговоров он надел мои тапки, прошел к столу, осторожно присел на стул.
Я решила спросить:
– Кушать хочешь?
Василий опять улыбнулся и ответил:
– Неплохо было бы! С утра ничего не ел.
– Сейчас мигом приготовлю! – ответила я и бросилась к холодильнику.
Из продуктов у меня оказались только пельмени в морозилке. Немного стесняясь своего бедного ассортимента, поспешила на кухню и бухнула всю пачку в кастрюлю.
Когда дешевые пельмени сварились, я достала тарелки: большую суповую для него и маленькую для себя. Другой посуды у меня не было.
Василий неожиданно сказал:
– Ты… это…ешь в той тарелке, а я прямо из кастрюли буду.
Всем своим видом и поведением мужчина напоминал робкого, стеснительного ребенка. Я с умилением смотрела как он, обжигаясь, вытаскивает пельмени из кастрюли и торопливо ест их, почти не разжевывая. От такой картины странное чувство жалости подступило к горлу. А Василий поднял голову, с надеждой посмотрел на меня и спросил: