Пышка, раздевайтесь!
Это приказ!
—Доктор Воронов, вы совсем с ума сошли?!
У нас тут медосмотр, а не кастинг на обложку!
—Закройте дверь с той стороны, Полина Сергеевна.
И снимите халат.
—Что?! Я буду жаловаться в Минздрав!
—Жалуйтесь. Но сначала отдайте мои брюки,
которые вы вчера унесли из душевой.
Я распахнула дверь ординаторской ногой, потому что в руках держала поднос со шприцами, и в ту же секунду поняла: сегодня меня уволят, посадят или, что ещё хуже, заставят краснеть до самой пенсии. Прямо посреди комнаты, подперев широким плечом шкаф с картами, стоял наш новый главврач — абсолютно голый, если не считать крошечного полотенца на бёдрах и капель воды, стекающих по его рельефному прессу.
— А-а-а! — заорала я так, что поднос жалобно звякнул. — Глаза мои, бедные мои глаза!
— Полина Сергеевна?! — рявкнул Глеб Андреевич, мгновенно перехватывая полотенце, которое опасно съехало вниз. — Стучаться в хирургии не учат?!
— Я думала, здесь никого нет! — выпалила я, судорожно зажмуриваясь, хотя мозг уже предательски сфотографировал каждую мышцу этого невозможного мужчины. — Простите, я сейчас, я уже ухожу!
В панике я сделала шаг назад, споткнулась о собственный кроссовок, взмахнула рукой и, чтобы не рухнуть на пол со своими пышными бёдрами, ухватилась за первое, что попалось под руку. Под руку попалась вешалка у двери. Схватив с неё какую-то ткань, я вылетела в коридор, хлопнула дверью и помчалась по отделению, как перепуганная лань весом в восемьдесят пять килограммов.
Только в сестринской, тяжело дыша и прижимая к пышной груди добычу, я поняла, что именно сграбастала. Это был не мой запасной халат. Это были идеально выглаженные чёрные брюки главврача, его белоснежная рубашка и, о боже, шёлковый галстук.
— Полина, ты чего красная, как помидор? — выглянула из-за шкафа напарница Лена. — Опять булку с корицей втихаря съела и подавилась?
— Хуже, Ленка, — прошептала я, пряча мужские штаны за спину. — Я только что увидела Глеба Андреевича в костюме Адама. И, кажется, унесла его одежду.
— Да ладно?! — Лена аж присела на кушетку. — И как он там? Правда, как с плаката, или под халатом пузо прячет?
— Никакого пуза, — простонала я, опускаясь на стул. — Там такой торс, что мне самой захотелось притвориться больной и попросить искусственное дыхание. Что мне теперь делать? Он же меня живьём съест!
— Неси обратно, пока он в простыне по больнице не пошёл, — заржала Лена. — А ещё лучше — попроси автограф на рецепте!
Но идти обратно не пришлось. Через три минуты дверь сестринской распахнулась с таким треском, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял Глеб Андреевич. На нём был синий хирургический костюм, явно снятый с кого-то из ординаторов — рукава заканчивались чуть ниже локтя, а штаны обтягивали бёдра так, что мне пришлось срочно отвести взгляд.